Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 7)

— На остановке течение понесёт нас к восточному поясу.

— Моя причина — отделить скорость станции от скорости следа.

— Моя — разгрузить шарнир до ремонта, — ответил он после короткой паузы.

Две причины вошли в механический контур. Под ногами один за другим стихли винты. «Дрейф» лишился собственного хода, и океан сразу стал слышнее.

Леон подошёл к окну. Сева хотела удержать его за перевязанную руку, но отпустила. Ада встала по другую сторону стекла.

В темноте за кормой зелёная линия изгибалась плавной дугой. Теперь, когда станция остановилась, можно было различить её движение. Она не следовала за волнами. Она пересекала их.

— Вы видели женщину в жёлтом плаще, — сказал Леон тихо.

Ада повернула голову.

— Мы договорились не сравнивать журналы до завершения проверки.

— Проверка завершена.

— Видела.

— Я тоже.

— Мару?

— Не знаю. В день выхода на ней был жёлтый плащ. Но память понтона могла взять образ из меня.

Он впервые произнёс сомнение не как защиту от чужого вывода, а как ограничение собственного. Ада почувствовала неожиданное облегчение и тут же рассердилась на себя за него.

— В моём воспоминании вашей сестры нет, — сказала она. — Я видела снимок в учебном деле, лица не запомнила.

— Значит, у нас пока две разные причины считать образ важным.

След стал ярче.

Нис у сетки назвал новое расстояние. За пять минут оно сократилось ещё на двести саженей.

Леон положил перевязанную руку на холодное стекло. Ада ожидала, что он снова заговорит о Маре. Вместо этого он спросил:

— Как долго станция может дрейфовать без тяги?

— До восточного пояса — пять часов. До безопасной глубины на север — семь, если починим лопасть.

— А до следа?

Ада посмотрела на зелёную дугу. Пока они говорили, её конец пересёк дальнюю насечку окна.

— Меньше четырёх.

Леон кивнул, принимая её расчёт без попытки заменить своим.

Позади них Мик распределял ремонтные смены. Сева выбирала хранителя для возможного журнала. Нис запирал две книжки в разные ячейки сейфа. Станция впервые после отменённого поворота действовала не по единой причине, а по нескольким, не сведённым друг к другу.

И всё же оставленный маршрут приближался.

Когда его зелёный свет коснулся кормовой платформы, из мёртвой переговорной пластины донёсся короткий треск.

Потом неизвестный маяк ответил дважды.

Глава 3. Маяк отвечает дважды

Первый ответ пришёл с запада.

Мёртвая пластина выдала три коротких удара, один длинный и снова три коротких. Нис успел записать последовательность на краю навигационной сетки, когда металл под его пальцами остыл, словно в переговорной шахте захлопнулась дверь.

Через семь вдохов тот же позывной повторился с северо-востока.

На этот раз длинный удар стоял первым.

— Это не повтор, — сказал Леон.

— Последовательность зеркальная, — ответила Ада. — Источник мог отразиться от следа.

Она положила ладонь рядом с пластиной, не касаясь её. В металле ещё дрожали две причины движения. Западная тянула станцию к материку через старый грузовой коридор. Северо-восточная обещала тот же материк за переломом течений, где никакого коридора не существовало со времени её учёбы.

Обе ощущались как возвращение.

Это было хуже явной лжи.

— Маяки не меняют порядок позывного, — сказал Нис.

— Живые — нет, — отозвался Леон.

Мик стоял у переговорной двери, удерживая плечом крышку переносного инструментария. Из коридора тянуло горячей смазкой. Аварийная смена уже разобрала кожух нижнего винта, но до лопасти можно было добраться только с наружной фермы.

— Мне нужен ход, — сказал он. — Не материк. Пол-оборота винта, чтобы развернуть третью платформу под ветер. Иначе люди будут висеть над водой, когда след придёт к корме.

— Сколько до выхода?

— Двадцать минут на крепления. Сорок на замену, если ось не повело. Если повело — море само решит, сколько.

Нис проверил зелёную отметку за кормой.

— След в девятистах саженях. Скорость выросла после сигнала.

— Значит, маяк и след связаны, — сказал Леон.

— Значит, два события совпали по времени.

Ада сняла переговорную пластину с фиксаторов. На обратной стороне темнело клеймо береговой Службы и год выпуска — на один год позже исчезновения «Ладоги». Она протянула пластину Нису.

— В изолирующий ящик. Не подключать к общей сети.

— Мы только что получили связь, — сказал Мик.

— Мы получили два взаимоисключающих указания от одного позывного.

— Для ремонта мне всё равно нужен поворот.

— Получишь, если основание не поведёт нас к одному из них.

Мик сжал губы, но кивнул. Он не соглашался; он принимал границу задачи. Ада ценила это различие сильнее послушания.

Леон поднял свой измеритель левой рукой. Правая после лаза распухла под повязкой, и застёжка ремня не поддалась ему с первого раза. Ада удержала деревянный ящик за нижний край. Он замер, затем позволил ей снять вес, не передавая прибор целиком.

— Две проверки, — сказала она. — Я определяю физическое направление сигнала по задержке на платформах. Вы — возраст и причину маршрута по остаточному следу. До записи выводами не обмениваемся.

— И третья проверка, — добавил Леон. — Мик запускает ремонт без навигационного курса. Если маяк попытается превратить технический поворот в маршрут, мы это увидим.

— Не на моей смене, — сказал Мик.

— Именно на вашей. Поэтому увидим.

Они разделили станцию поперёк. Ада отправилась по северным переходам, Леон — по южным. Нис остался в картографическом зале с двумя хронометрами, а Мик спустился к аварийной смене. Ни одна запись не должна была пройти через переговорную сеть.

На второй платформе Ада приложила механический слухач к опоре. Внутри понтона билось море, но поверх его тяжёлого ритма слышался тонкий металлический звон. Западный сигнал приходил сюда на две доли раньше, чем на корму. Северо-восточный — на три доли позже.

Она записала числа, перевернула страницу и повторила измерение другим слухачом.