Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 8)

Результат изменился.

Теперь оба сигнала приходили раньше, каждый со своей стороны.

Ада проверила пружину. Слухач был исправен. Она переставила его на соседнюю опору, и звон раздвоился: один шёл через металл, второй — через воду под днищем. Получалось, что первый маяк находился западнее станции, а второй отражался не с северо-востока, а снизу, от приближающегося маршрута.

Но позывной у них был один.

В переходе погас янтарный фонарь. За прозрачной стенкой вместо тёмного моря на миг возникла ровная береговая линия. Белые дома стояли на склоне, над причалом горел знакомый створный огонь Лиоры. Ада знала этот берег: оттуда она вышла шесть дней назад. Слишком далеко, чтобы видеть его даже при чистом горизонте.

Огонь мигнул трижды, протянул длинную вспышку и снова мигнул трижды.

Западный ответ.

На причале появилась фигура в форменном синем плаще. Элва Сор подняла руку, будто ждала, что Ада подойдёт ближе.

Ада закрыла глаза.

Это было недостаточно. Берег остался в голове — точный, удобный, снабжённый всеми подробностями, которые память могла предложить лжи.

Она ударила гаечным ключом по опоре.

Резкий звук вернул настоящий переход. За стенкой снова шла чёрная вода, а в ней, ближе прежнего, изгибалась зелёная полоса.

Ада записала видение в отдельную графу, не называя его сигналом. Потом сняла слухач и обнаружила на латунном ободе мелкую соль. Она лизнула крупинку кончиком языка. Горечь, железо, никакой обычной морской соли.

След уже касался платформы не только светом.

На третьей платформе ремонтники закрепляли наружную люльку. Мик стоял у ручного редуктора и диктовал порядок работ. Ни одного приказа о направлении он не отдал: только нагрузка, угол к волне, допустимое усилие. В механический контур были введены две причины поворота — укрыть люльку корпусом и снять давление с повреждённого шарнира.

— Начинаем на четверти, — сообщил он Аде. — Если контур попросит курс, останавливаю.

— Если почувствуете берег, тоже.

— Я каждый день чувствую берег. Там мастерская, где инструменты лежат на местах.

— Не тот берег.

— Других мне не надо.

Мик положил ладони на рукояти. Двое ремонтников на наружной ферме подняли пальцы: готовы. Редуктор щёлкнул.

Нижний винт провернулся на четверть оборота.

Станция дрогнула, но не повернула. В воде за кормой зелёный след повторил движение винта, словно невидимая лопасть крутилась и там.

— Ещё четверть, — сказал Мик.

Второй щелчок отдался в опорах. На шкале направления выступили две стрелки. Одна указала запад. Другая — северо-восток.

Мик мгновенно отпустил рукояти.

— Контур просит курс.

— При двух независимых ремонтных основаниях? — спросила Ада.

— Он их принял. А потом предложил выбрать, куда ремонтироваться.

Один из людей на ферме постучал по стеклу и показал вниз. Под люлькой из воды поднимались тонкие зелёные нити. Они обвивали сломанную лопасть, не касаясь целой оси.

След помнил повреждение.

— Людей внутрь, — приказала Ада.

— Без замены лопасти мы не уйдём от восточного пояса.

— Если нити войдут в страховочные тросы, они унесут людей по маршруту, которого те не выбирали.

Мик коротко выругался без слов, одним выдохом. Потом подал знак возвращаться. Первый ремонтник уже подтягивался к шлюзу, когда люлька качнулась в сторону зелёной полосы.

Не по волне.

Второй человек, Таро, ударился коленом о ферму и выпустил направляющую. Люльку развернуло. Страховочный трос натянулся поперёк края, ещё немного — и крепление срежет.

Ада схватила свободный конец лебёдки. Мик навалился рядом. Чтобы втянуть люльку, надо было дать редуктору ещё четверть оборота — то самое движение, которое контур уже превратил в выбор курса.

— Моя причина — вернуть Таро за внутреннюю границу, — сказал Мик.

— Моя — разгрузить его трос до разрушения крепления.

Они повернули рукоять вместе.

На шкале снова выросли две стрелки. Западная дрогнула. Северо-восточная рванулась вперёд, пытаясь принять их усилие за согласие.

— Не выбирай, — сказала Ада сквозь зубы.

— Я и не выбираю.

— Я контуру.

— Тогда говори громче.

Они провернули редуктор назад. Люлька ударилась о борт. Таро успел перекинуть руку через поручень, Мик поймал его за куртку и втащил в шлюз. Следующая зелёная нить хлестнула по стеклу снаружи и оставила на нём белёсый шрам.

Все оказались внутри. Мик закрыл створку и лишь после этого отпустил Таро.

— Ремонт окончен, — сказал он.

— Отложен.

— Нет, Ада. Окончен. Снаружи мы лопасть не сменим, пока эта дрянь знает, что именно сломано.

Это означало, что у них осталось меньше пяти часов до восточного пояса и не было исправного хода. Два маяка предлагали спасение. Любой разумный руководитель выбрал бы менее опасный путь и принял риск ошибки.

Именно на это рассчитывала ловушка.

Когда Ада вернулась в картографический зал, Леон уже ждал у стола. Перед ним лежала закрытая серая книжка. Он промок до пояса: южный переход захлестнуло через вентиляционные щели. С его волос капало на пол, повязка на правой руке потемнела.

— Сева вас убьёт, — сказала Ада.

— После маяка.

— Она не любит очередей.

Нис принёс два чистых листа и поставил между ними непрозрачную перегородку. Ада перенесла результаты из синей книжки. Леон писал левой рукой медленно, но не попросил помощи. Закончив, оба сложили листы втрое и передали Нису.

Он прочитал первый.

— Физический источник западного сигнала: неизвестный объект за линией горизонта. Второй сигнал проходит через воду и поднимается из течения-эха. Позывные совпадают, порядок импульсов зеркальный. Оба вызывают образ материка. Автор — Ада.

Развернул второй.

— Западный маршрут старше «Дрейфа» не менее девяти лет. Северо-восточный создан сегодня, но несёт отпечаток того же решения. Оба обещают возвращение к берегу; ни один не содержит причины, по которой берег должен быть достигнут. Автор — Леон.

Мик опёрся ладонями о стол.

— Говорите проще.

— Один маяк принадлежал «Ладоге», — сказал Леон. — Или был настроен на её маршрут. След скопировал его ответ, когда приблизился к нашим понтонам.