Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 9)

— Как новый сигнал может быть старым?

— Он не старый. Он повторяет старое желание вернуться без решения, ради чего и какой ценой.

Ада посмотрела на две нанесённые Нисом линии. Западный курс пересекал пояс мелей, которых не было на текущей карте. Северо-восточный вёл через место завтрашнего несостоявшегося столкновения. Оба заканчивались одной отметкой — Лиорой. Расстояния различались почти вдвое.

— Проверим позывной по архиву, — сказала она.

Нис принёс бумажный реестр. Береговые маяки меняли коды каждый сезон, но списанные сигналы сохранялись на случай обнаружения дрейфующих приборов. Они листали втроём, не доверяя переговорной сети. Позывной нашёлся в конце старого раздела.

«ЛА-4. Автономный кормовой маяк. Станция „Ладога“. Назначение: отметить маршрут возвращения после отделения внешних платформ».

Строка о списании была зачёркнута. Поверх неё другой рукой вписали: «Корпус не обнаружен».

— Вторая платформа, четвёртая и шестая, — сказал Нис. — Три понтона «Ладоги» у нас. А маяк был кормовым.

— Значит, где-то впереди может быть ещё одна её секция, — сказал Мик.

— Или маршрут ведёт нас туда, где секция должна была оказаться, — ответил Леон.

Ада заметила, как он прижал повреждённую руку к краю стола. Для него западная линия была не просто возможным спасением. Она могла привести к остатку станции, журналу Мары, объяснению девяти лет ожидания. Он не произнёс этого вслух и не выдал желание за навигационную причину.

— Вы верите западному ответу? — спросила она.

— Я верю, что он старше второго.

— Это не ответ.

— Именно.

Нис поднял голову от сетки.

— Расстояние до следа — четыреста десять саженей.

— Время?

— При нынешнем сближении — сорок минут. До восточного пояса четыре часа двадцать семь минут.

Мик постучал пальцем по западной линии.

— На одном винте мы можем дать малый ход. Западный курс выведет нас из-под ветра, и я попробую ремонт с тихой стороны.

— А северо-восточный? — спросила Сева от двери.

Она вошла с сухой повязкой и посмотрела на Леона так, что тот без спора протянул руку.

— Короче до берега, — сказал Нис. — Но проходит через отметку рифа.

— Тогда запад.

— Западный маяк девять лет ждёт станцию, которая не вернулась, — сказала Ада.

Сева размотала мокрую ткань с Леоновой кисти.

— Я врач. Если у меня два лекарства, одно новое и ядовитое, а второе старое и просроченное, я не оставляю больного без помощи только потому, что оба плохи.

— Вы выясняете, что с ним, — ответила Ада.

— Пока выясняю, он может умереть.

— Поэтому вы измеряете состояние, а не доверяете надписи на флаконе.

Сева перевязала последний виток туже, чем требовалось.

— Сорок минут на измерения.

Это не было согласием. Но и приказа идти к берегу она не потребовала.

В картографический зал стали приходить старшие смен. Оранжерея, водосбор, кухня, наружный настил, машинный ярус. Ада могла принять решение сама: после потери связи полномочия временной руководительницы позволяли выбрать аварийный маршрут. Но любой курс существовал лишь при двух причинах, а маяк как раз предлагал им одну общую — вернуться.

Она рассказала только проверенное. Два направления. Один старый физический источник и одна новая копия в следе. Неисправная лопасть. Срок до восточного пояса. Срок до контакта.

— Что будет при контакте? — спросила Лета из оранжереи.

— Не знаем, — сказала Ада.

— Тогда почему стоим?

— Чтобы не превратить ремонт, страх или желание попасть домой в согласие на ложный путь.

— А если путь настоящий?

Леон ответил раньше Ады:

— Настоящее направление без причины — не маршрут. Это тяга.

— Красивые слова, — сказал повар Тин. — У меня двадцать семь человек и воды на двенадцать дней. Куда тянет запад?

— К возможному остатку «Ладоги», — сказал Леон. — И, возможно, к журналу моей сестры.

Он мог промолчать. Западный курс уже казался безопаснее, и его личная причина легко спряталась бы внутри общего решения. Леон положил её на стол отдельно, сделав непригодной для навигационного согласия.

Ада увидела, как изменились лица. Не доверие — ещё нет. Но подозрение получило точные границы.

— Северо-восток проходит через риф, которого не было на карте, — продолжила она. — Моя модель предсказывала там безопасный коридор. Если выбрать его, я смогу доказать, была ли ошибка в данных или в расчёте. Это моя личная причина. Она тоже не должна вести станцию.

Теперь оба курса лишились самых сильных защитников.

Мик провёл ногтем по шву стола.

— Третье решение — стоять. Через четыре часа нас потащит в восточный пояс без нижней лопасти.

— Стоять тоже курс, — сказала Лета.

— Нет, — возразил Нис. — Остановка сохраняет положение, но не обещает исхода.

— Очень утешительно.

— И всё же это различие.

Снаружи прозвучал низкий удар. Не волна: все лампы мигнули одновременно. Зелёная линия дошла до кормового понтона.

Мёртвая пластина внутри изолирующего ящика ответила тремя короткими ударами.

Потом длинным.

Потом снова тремя короткими.

Западный маяк.

Сразу следом металл под полом выстучал зеркальную последовательность.

Северо-восточный.

Люди в зале повернули головы сначала к ящику, затем к полу. Между двумя сигналами станция натянулась, как канат в руках невидимых соперников. На сетке обе стрелки начали расти.

— Они требуют ответа, — сказал Нис.

— Нет, — произнесла Ада. — Они проверяют, какая наша причина станет общей.