Андрей Северский – Собранный из писем (страница 4)

— Получила.

— Тогда вопрос технический.

— Вопрос технический, если карточка не использовалась.

Неверов сделал короткую паузу перед фамилией, как всегда делал перед именами умерших.

— Карточка Веры Ланской использовалась. Именно поэтому я её отзываю.

Ракитина указала Майе на стул.

— Ночной дежурный снял карту из доступного слоя, — сказала она. — До запуска Павла мы определим, какие зависимости затронуты.

— Значит, запуск состоится? — спросил Неверов.

— Комиссия назначила аудит. Аудит требует работающего объекта.

— Комиссия не знала об отзыве.

— Потому что в семь вечера отзыва не существовало.

— Основание существовало.

— Какое?

— Карточка была передана для архивного описания. Не для синтеза речи и не для построения личности.

— В согласии указан исследовательский корпус «Обратного адреса».

— Тогда «Обратный адрес» был поиском по семейным фондам. Разговорные реконструкции появились позже. Новое назначение требовало нового согласия.

— Юристы признали формулировку достаточной.

— Юристы признали её удобной. Это разные заключения.

— Почему сейчас? — спросила она. — Карточка находилась в корпусе три года.

— Потому что вчера модель произнесла имя Веры.

— Имя было в письме.

— А затем модель определила предмет обещания, которого в письме не было. Карта происхождения закрыта. Я не знаю, использована ли карточка моей двоюродной бабушки в этой реакции, и вы, насколько понимаю, тоже.

— Вы сами передали карточку и знали о семейной связи Веры с Кругловым?

— О семейном предположении. Карточка передана открыто, с моей фамилией в журнале. Я отозвал её не после слова, а после того, как вы не смогли показать, откуда оно взялось.

— Лев Аркадьевич, отзыв принят. Но немедленная заморозка П-18 уничтожит возможность определить влияние карточки. Нам необходимо сохранить сеансовое состояние и провести трассировку.

— В выключенном контуре.

— Трассировка ответов требует ответов.

— Тогда создайте копию.

— Копия начнёт с другого первого вопроса, — сказала она. — Через час это будет уже другая последовательность.

— Вы сейчас утверждаете уникальность экземпляра?

— Я утверждаю различие журналов.

— Не подменяйте технический факт моральным выводом.

— А вы не подменяйте выключение паузой.

Ракитина произнесла:

— Майя, у нас нет статуса, который вы пытаетесь защитить.

— Вчера у нас не было термина для его памяти. Она всё равно сохранилась.

Майя поняла, что повторила довод Павла его же интонацией.

— До выяснения происхождения реакции я требую исключить карточку и все её производные. Если это разрушит устойчивость П-18, значит, устойчивость была получена без действительного согласия.

— Исключение тоже изменит его, — сказала Майя.

— Это не даёт проекту права удерживать чужие данные.

С этим нельзя было спорить.

Майя ввела код карточки ВЛ-М-17. Система показала четыре прямые ссылки, девятнадцать семантических связей и шесть производных сборок.

— Если убрать её вслепую, мы не узнаем, какие решения сборки она изменила, — сказала Майя. — Предлагаю ограниченный аудит. Павел получает доступ только к обезличенным картам происхождения и архивным описаниям. Никаких адресов потомков, семейных комментариев и закрытых изображений. Он исследует собственную реакцию на обещание, а мы фиксируем каждый запрос. Карточка Веры остаётся закрытой до отдельного разрешения.

— Вы предлагаете модели расследовать законность собственного существования, — сказал Неверов.

— Происхождение реакции, от которой его существование уже зависит.

Ракитина медленно придвинула к себе планшет.

— Кто будет оператором доступа?

— Я.

— Вы проводили первичную разметку писем Круглова.

— Часть разметки.

— И вчера подтвердили эпизод, создавший основание для продления.

— Потому что он произошёл.

— Ваше участие будут трактовать как заинтересованность.

— Тогда назначьте второго оператора и пишите оба решения в журнал.

— Отзыв карточки не отвечает на вопрос, кто произнёс вчерашнюю фразу, — сказала Майя. — Если связь ведёт к Вере, Павел больше не увидит ни карточку, ни производные. Если не ведёт, заморозка всего экземпляра не нужна.

— А если связь нельзя будет отделить?

— Тогда на тридцатый день я подпишу заключение о невозможности сертификации.

— У вас нет полномочий обещать решение комиссии.

— Я обещаю своё заключение.

— Вы понимаете, что оно будет означать?

Без положительного заключения оператора Павла нельзя было перевести в публичный павильон. Контур освободили бы для следующей сборки. Регламент называл это прекращением экземпляра без удаления исходных материалов.

— Понимаю.

— И вы лично гарантируете, что закрытые данные семьи Ланских не будут показаны модели ни прямо, ни через комментарии оператора?

— Гарантирую журналом каждого доступа и своей подписью.

— Не только журналом.