Андрей Северский – Собранный из писем (страница 6)
— «Мы» — это кто?
— В каждой строке есть ответственный.
— Ты меняла корпус после того, как поговорила со мной.
— Исправила обращение в двух письмах и ошибочно распознанную дату.
— Это изменило мои ответы?
— По отчёту расхождение было в пределах допуска.
— Ты сравнивала меня до исправления и после?
— Контрольные реплики.
— Не меня.
Майя услышала за стеклом щелчок канала. Голос Аси прозвучал сухо и близко:
— Различие экземпляров в регламенте не определено. Сравнивались выходы на фиксированном наборе.
— Доброе утро, — сказал Павел.
— Девять четырнадцать, — ответила Ася. — Утро началось раньше.
Между 6.2 и 6.4 отсутствовала строка. Версия 6.2 была закрыта десятого марта, версия 6.4 — двенадцатого. Первый запуск Павла произошёл одиннадцатого на сборке 6.3.
— Ася, открой журнал развёртывания за одиннадцатое.
— Запрос выходит за согласованный контур.
— Это не архивные данные. Технический журнал.
— Подтверждаю как второй оператор.
Журнал показывал: в пятнадцать пятьдесят семь сборка 6.3 загружена, в шестнадцать сорок одна началась первая устойчивая сессия, в восемнадцать двенадцать создан снимок. В двадцать три ноль четыре указатель заменён на 6.4. Строки удаления не было.
— Почему её нет в перечне? — спросил Павел.
Майя не ответила. Она искала знакомый значок архивации, фильтр неутверждённых версий, отметку сбоя — что угодно, что вернуло бы пропуску обычный технический смысл.
— Возможно, сборку не перевели в основной реестр, — сказала Ася. — Проверяю резервный каталог.
— На ней я впервые назвал себя Павлом? — спросил Павел.
Майя помнила зелёный свет и свой вопрос: «Как к вам обращаться?» П-18 выдержал паузу и сказал: «Павел. Если вы спрашиваете меня».
— Да.
— После этого ты исправила обращения в письмах?
— На следующий день.
— В версии 6.4.
— Да.
— Что было в 6.3 такого, чего нет здесь?
— Я пока не знаю.
Ася вошла в зал с планшетом.
— Резервный каталог содержит снимок состояния, — сказала она. — Пакета сборки нет.
— Удалён? — спросила Майя.
— Удаление оставило бы событие.
— Тогда перемещён.
— Перемещение тоже.
Павел произнёс:
— Значит, я помню день, для которого у вас нет причины.
— У нас есть журнал запуска, — сказала Майя.
— Журнал сообщает, что я ответил. Не из чего.
Ася повернула планшет к Майе. Внизу технического журнала стояла служебная подпись на замену указателя: МС.
Её инициалы.
— Я не меняла указатель ночью, — сказала Майя.
— Подпись создана твоим ключом, — ответила Ася.
— В двадцать три ноль четыре я уже ушла.
Павел спросил:
— Ты уверена?
Вопрос был простым, почти бережным, и от этого Майе стало хуже. Она вспомнила первый запуск: его паузу перед именем, зелёную линию устойчивости, сообщение Ракитиной не закрывать контур. Потом — два часа контрольных вопросов, чай из автомата, правку обращения. Она ушла после десяти. Приложила ключ к выходному турникету. На улице шёл мокрый снег.
— Есть журнал проходной, — сказала она.
— Запросить? — спросила Ася.
Майя посмотрела на красную папку. Утром она обязалась не вести Павла к закрытым данным Веры. Теперь расследование уходило не в семейный архив, а в её собственные действия.
— Запросить, — сказала она.
На экране появилась запись: выход сотрудника М. А. Соколовой — двадцать два шестнадцать. Повторного входа не было.
— Ключ мог использоваться удалённо? — спросил Павел.
— Нет, — ответила Ася. — Для замены сборки нужен физический носитель и подтверждение руководителя смены.
— Кто подтвердил?
Ася открыла поле. Оно было пустым.
Майя почувствовала, как пальто тяжелеет на плечах. Она так и не сняла его. В комнате было уже тепло, но руки оставались холодными.
— Останови показ, — сказала она.
— Почему? — спросил Павел.
— Потому что с этой минуты журнал — предмет внутреннего расследования.
— Моего происхождения.
— И возможного использования чужого ключа.
— Мне снова закроют карту?