Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 7)

— Нет достаточных данных.

— Какие есть?

— Через сорок один день после официального прекращения поиска маяк К-17 передал навигационную поправку. В ней использована схема сжатия экспедиции Лады.

У Ильи похолодели ладони.

— Автоматический буфер.

— Возможен. Но поправка учитывала положение двух объектов, появившихся уже после исчезновения «Пилигрима».

— Значит, кто-то обновил данные.

— Или что-то продолжило использовать систему экспедиции.

Формулировка была осторожной до жестокости.

— Покажите пакет.

— Он закрыт.

— Тогда откройте.

— У меня нет полномочий.

— Получите.

Мара покачала головой.

— Через семь минут модуль отстыкуется и перевезёт вас на исследовательскую палубу крейсера «Рубеж». Там начнётся полный протокол. Вы не сможете включить поиск родственницы в медицинские показания.

— Я и не собираюсь.

Илья поднял форму согласия и отключил оставшиеся разрешения: продлённое наблюдение, фармакологические пробы, нагрузочное картирование.

— Я включаю поиск в условия сотрудничества. Не лечения. Вы можете держать меня в изоляции по закону, брать санитарные пробы и наблюдать через стекло. Но добровольных тестов, доступа к инженерным моделям аварии и объяснения контура не будет, пока дело «Пилигрима» не откроют для совместной проверки.

— Орсо расценит это как давление на карантин.

— Это давление на секретность. Карантин я не оспариваю.

— А если он откажет?

— Тогда у вас будет один пациент, который смотрит в стену и забывает её цвет.

Мара долго изучала отозванные разрешения. Потом спросила:

— Что именно вы требуете? «Найти Ладу» — не проверяемое условие.

Илья понял, что она не отказывает. Она заставляет превратить желание в договор.

— Полный пакет телеметрии «Пилигрима». Все сигналы К-17 после исчезновения. Маршрут груза на «Неве». И официальный поисковый трек с правом предложить инженерно обоснованную операцию. Если штаб отклонит её, отказ должен содержать расчёт риска, а не гриф.

— Доступ вам или семье?

— Мне и независимому архивному специалисту, которого назову после проверки допуска.

— Вашей дочери.

— Я не называл её.

— Назовёте.

— Если она согласится. Ная не приложение к моей памяти.

Мара кивнула, словно этот ответ подтверждал результат другого, невидимого теста.

Она открыла канал связи. На экране не появилось лица — только знак карантинного флота и фамилия ОРСО.

— Доктор Эйт, — ответил мужской голос.

— Первичная стадия «контур» подтверждена. Зафиксированы две кластерные утраты, одна в ходе проведённого мной теста без достаточного предупреждения. Нарушение внесено в журнал.

— Принято. Доставляйте носителя.

— Носитель отозвал расширенное согласие и предлагает условия сотрудничества.

— Пациент не определяет задачи карантина.

Илья наклонился к каналу.

— Инженер определяет, какие выводы можно сделать из его работы. А брат пропавшей руководительницы вправе требовать сведения о прекращённом поиске, если её экспедиция связана с нынешним заражением.

Тишина продолжалась три удара сердца.

— Вы включили общий канал, доктор, — сказал Орсо.

— Намеренно.

— Ваше заключение?

— Совпадение аэрозоля достаточно для повторного открытия дела К-17. Не для спасательной операции. Для проверки данных.

— А медицинская необходимость?

— Получить добровольное сотрудничество первого документированного носителя на Своде.

— Это не медицинская необходимость. Это удобство Института.

— Согласна.

Илья почти улыбнулся. Мара последовательно лишала командира удобных возражений, признавая каждое слабое место до того, как он успевал на него указать.

— Веден, — произнёс Орсо, — вы останетесь в карантине независимо от решения.

— Я уже согласился.

— Доступ к секретным данным не будет передан несовершеннолетней.

— Тогда подготовьте обезличенную копию и процедуру допуска. Ей семнадцать, а не семь.

— Я не торгую операциями с заражёнными.

— И я. Поэтому условия записаны.

Орсо отключился.

Мара проверила таймер: до отстыковки оставалось две минуты.

— Он не сказал «нет», — заметил Илья.

— Командир Орсо редко говорит «нет», пока не определит, сколько людей оно убережёт и сколько обречёт.

— Обнадёживает.

— Нет. Но это предсказуемо.

За стенами модуля загудели насосы. Шлюз готовился отделиться от грузового узла. Илья увидел через внешнее окно Лиссу. Она стояла в чистом отсеке и держала терминал с заявлением об аварии. Он поднял ладонь. Она ответила тем же.