Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 18)

Илья дал тягу не от станции, а к ней.

Дея выругалась. Нос «Мнемы» провалился внутрь кольца. Обшивка понеслась навстречу, затем ушла вниз: корабль пересёк невидимую границу и начал вращаться вместе с дугой. Илья погасил кормовой импульс, включил левую маневровую кассету на две десятых и увидел три пути. Первый ломал нос. Второй сохранял корпус, но отрывал медицинские фермы. Третий требовал пройти в четырёх метрах от выступающей балки и коснуться шлюза раньше, чем компенсатор завершит фазу.

Он выбрал третий.

Мир сузился до поверхности, которая ещё не пришла, и корабля, который уже опаздывал. Илья нажал рукоять за мгновение до того, как увидел необходимость движения. «Мнема» легла на бок. Балка прошла под рубкой; металл завизжал по нижней броне. Дея выпустила магнитные якоря.

Первый промахнулся.

Второй зацепил край фермы и вырвал лист обшивки.

Третий вошёл в сервисное гнездо.

Корабль дёрнуло так, что ремни выбили воздух из груди. Магнитный трос вытянулся, погасил остаток скорости и потащил «Мнему» вслед за кольцом. Савва включил носовой захват. Стыковочная рама сомкнулась вокруг аварийного шлюза.

В рубке стало тихо.

На внешней камере обломок антенны медленно пролетел мимо и исчез в темноте.

— Посадка, — сказала Дея. — Если это слово ещё что-то значит.

Илья отпустил рукоять. Контур не закрылся сразу. Он продолжал видеть движение за неподвижными предметами: стакан у кресла падал по дуге, кровь шла по сосудам Саввы, станция совершала следующий рывок. Потом линии погасли.

Пришло головокружение. Следом — пустота, слишком аккуратная, чтобы быть усталостью.

— Назовите себя, — потребовала Мара.

— Илья Веден. Тридцать восемь лет. Аварийный инженер флота.

— Цель рейса?

— Источник сигнала экспедиции Лады Веден.

— Последнее воспоминание о Нае, которое вы можете вызвать без подсказки.

Он увидел дочь на экране «Рубежа», сердитую, собранную. Увидел, как она создала журнал и отказалась хранить его прошлое. До этого — школьный коридор, маленькая ладонь в его руке, новая форма.

Нет. Не коридор. Он знал, что отвёл Наю в школу в первый день. Знал дату, название учебного Свода, имя наставницы. В архиве должна была быть фотография: Ная у шлюза с красной лентой на рукаве.

Но он не стоял рядом с ней.

Факт существовал без места, запаха, голоса и собственного присутствия. Будто первый школьный день произошёл с чужим ребёнком, а Илья позднее прочитал справку.

— Потерян первый день Наи в школе, — сказал он.

Ная не ответила.

Мара провела быструю последовательность вопросов. Илья помнил, как выбирал учебный модуль, спорил с Асей о ранней специализации, чинил Нае застёжку на форме накануне. Утро, дорога и прощание исчезли целиком.

— Предварительный индекс восемьдесят восемь, диапазон восемьдесят шесть — девяносто, — сказала Мара. — Порог прекращения не достигнут. Но была неконтролируемая активация. По вашему протоколу операция завершена.

— После проверки герметичности мы отстыкуемся, — сказал Савва.

Илья посмотрел на окно связи.

— Ная.

— Не проси меня рассказывать, — сказала она.

— Не прошу.

— Тогда запиши потерю. Точно.

Он открыл журнал. Пальцы слушались.

Цена активации: утрачен автобиографический эпизод первого школьного дня Наи. Сохранились факты до и после события. Не заполнять пробел рассказами свидетелей до картирования. Решение о посадке принято после аварийного сближения, не ради продолжения поиска. Результат: корабль и люди сохранены.

Ная поставила отметку свидетеля, но не знак согласия.

— Теперь уходите, — сказала Мара.

Дея проверяла захват. Её лицо стало неподвижным.

— Не можем. При касании погнули внешний лепесток. Расцепление снесёт головку шлюза и, вероятно, наш носовой замок.

— Время ремонта? — спросил Савва.

— Снаружи двадцать минут. Из тамбура — семь.

Орсо немедленно повторил запрет на вход. Савва показал камере деформированный узел.

— Командир, можно ждать вас девять часов и потерять герметичность при следующем рывке. Можно открыть внешний тамбур, который по нашим пробам чист. Людей в жилой сектор не поведём.

Орсо молчал пять секунд.

— Только технический тамбур. Два человека. Непрерывная съёмка. При обнаружении аэрозоля — герметизация и ожидание крейсера.

Илья надел изоляционный костюм. Савва оставил управление Дее и пошёл с ним, объяснив, что капитан обязан лично увидеть место, где едва не погиб его корабль. На самом деле он не доверял Илье после активации. Илья счёл это разумным.

Давление в переходе совпало с маяком. Спектрометр не обнаружил синего аэрозоля. Они открыли внутреннюю дверь на ширину плеча и протиснулись в тамбур.

Станция вращалась, но пол не соглашался с глазами. Каждые несколько секунд тяжесть смещалась от ботинок к стене. Инструменты висели на страховочных шнурах. На внутренней стороне шлюза белела свежая царапина, а рядом кто-то провёл три короткие линии и одну длинную.

— Это может быть сервисная метка, — сказал Савва.

— Может.

Они не стали придавать ей смысл. Сначала Илья добрался до ручного привода захвата, снял кожух и выправил лепесток гидравлическим разжимом. Семь минут превратились в одиннадцать: ось была не просто согнута, а подплавлена недавним импульсом.

Пока Илья фиксировал замок, Савва осмотрел нишу аварийного маяка.

— Здесь контейнер.

Пломба на узком металлическом цилиндре была сорвана меньше месяца назад. Внутри лежали сменный накопитель, две пустые ампулы фильтра и лента ручного принтера. На ленте стояла дата: двадцать три дня после официального исчезновения «Пилигрима».

Илья не тронул вещи. Снял общий план, поверхность пломбы и серийные номера. Только затем раскрыл стерильный пакет и перенёс накопитель внутрь.

На корпусе ампулы была маркировка экспедиционного комплекта Лады. Под серийным номером — её привычка, не доказательство и всё же материальная деталь: цифра восемь дописана двумя отдельными окружностями, верхняя меньше нижней.

— Свежий след, — сказал Савва.

— Свежий относительно исчезновения. Не обязательно Лада.

— Вы невыносимы, когда правы осторожно.

Накопитель прочитался на автономном терминале. Большая часть данных оказалась журналом шлюза. «Пилигрим» не стыковался с Меридианом: двадцать шесть дней назад к станции подошёл его посадочный модуль. Шесть человек вошли через тамбур. Через четыре часа вышли пятеро. Модуль ушёл курсом к К-17.

Шестой человек остался на станции ещё на девять часов, затем покинул её на индивидуальной спасательной капсуле. Идентификаторы костюмов были стёрты, но перед уходом кто-то вручную записал маршрут.

Координаты совпали с внешним сектором К-17.

В конце файла находились четырнадцать импульсов и пустой седьмой такт.

Ная проверила контрольную сумму.

— Запись создана локально. Её не мог дописать беспилотник Саввы. Группа Лады прошла через Меридиан после официальной даты исчезновения и ушла к К-17.

— По меньшей мере один человек из группы, — поправила Мара.