Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 17)

— Кольцо без центра, — сказала Дея. — Очень успокаивающее название.

— Центр есть, — ответил Илья. — Просто не там, где его ищет автоматика.

Он стоял за креслом Саввы, пристёгнутый к палубной скобе. После ремонта компенсатор «Мнемы» удерживал фазу, но любой лишний импульс отзывался дрожью в переборках. На схеме корабль выглядел аккуратной синей стрелкой. В действительности буксир нёс на внешней обшивке две грузовые фермы, несимметричный бак и старую антенну, которую Савва отказался сбросить, потому что «её уже один раз оплатили».

До Меридиана оставалось сорок три километра. К-17 находился дальше, за плоскостью кольца, и не отвечал ни на запросы «Мнемы», ни на ретрансляцию «Рубежа».

Мара вышла на медицинский канал без приветствия.

— Пассивный индекс: девяносто. Погрешность плюс-минус два. Рост пульса связан с манёвром, признаков активации нет.

— Было девяносто один, — сказала Ная со второго окна связи.

— Разница внутри погрешности, — ответила Мара. — Не превращайте шкалу в счётчик обратного отсчёта.

Илья посмотрел на карту станции. Пять стыковочных узлов были разрушены, шестой находился на внутренней поверхности кольца. Именно оттуда беспилотник Саввы получил последний устойчивый пакет. Подойти к шлюзу значило войти внутрь вращающейся дуги и сравнять движение не с геометрическим центром, а с каждой точкой поверхности отдельно.

— Мы не стыкуемся, — напомнил Савва. — Так записано.

— С К-17, — сказал Илья. — Про Меридиан записано: контрольная точка.

— Вы удивительно быстро освоили мелкий шрифт.

Дея увеличила телеметрию шестого узла. Его аварийный маяк передавал давление в шлюзе и резерв энергии на сорок семь часов. Данные обновились одиннадцать минут назад.

— Там либо работает автоматика, либо кто-то недавно её разбудил, — сказала она.

— Беспилотник не мог? — спросила Ная.

— Он прошёл в девяти километрах. Маяк ближнего действия.

Савва вывел на экран журнал решения.

— Известно: шлюз держит воздух и отвечает. Предполагается: на станции есть свежие данные. Риск: нас размажет о внутреннюю обшивку. Альтернатива: отправить зонд.

— Зонд потеряет связь за дугой, — сказал Илья. — И не откроет механический архивный контейнер.

— Тогда подождём «Рубеж».

— Десять часов. За это время резерв станции упадёт до тридцати семи, а след мог оставить человек, которому нужен воздух сейчас.

Орсо подключился к каналу так, будто всё время слушал.

— «Рубеж» не меняет курс. До вашей позиции девять часов сорок минут. Запрещаю посадку на объект с неизвестной биологической обстановкой.

— Мы можем взять пробы снаружи и открыть только технический тамбур, — сказал Илья.

— Это всё ещё посадка.

Савва поднял бровь.

— Приятно, когда закон и физика наконец согласны.

Илья внес возражение Орсо в журнал. Затем записал условия: один облёт; автоматический отказ при ошибке модели выше восьми процентов; никакого входа в жилые секции; внешний остановщик — Савва до касания, Дея после касания, Мара при признаках активации. Если живые не обнаружены, они забирают только копию журнала шлюза и уходят.

— Ная? — спросил он.

— Я свидетель. И считаю, что вы подгоняете срочность под желание найти тётю.

— Внеси.

— Уже.

Савва обвёл взглядом экипаж рубки.

— Один облёт. Если модель не сходится, уходим. Мой корабль — не аргумент в семейном споре.

«Мнема» сбросила скорость и пошла вдоль внешнего края дуги. Меридиан медленно разворачивал перед ними следы старой катастрофы. Три секции кольца отсутствовали полностью; на местах разрыва торчали силовые жилы, запёкшиеся в стеклянные гребни. Уцелевшая часть вращалась неравномерно: тяжёлые жилые блоки тянули её вниз относительно плоскости орбиты, а сломанная ось каждые девяносто секунд дёргала конструкцию к ложному центру.

Илья собрал модель из четырёх источников: дальномера «Мнемы», старых паспортных масс, тепловой съёмки и движения пыли. Каждая версия давала безопасное окно длиной от двенадцати до восемнадцати секунд, но окна не совпадали.

— Ошибка одиннадцать процентов, — сказала Дея.

— Уходим, — немедленно решил Савва.

В этот момент маяк шестого шлюза передал новый пакет.

Не стандартную телеметрию. Семь коротких импульсов, пустой такт, ещё семь.

Ная замерла на экране.

— Это маркер Лады.

— Это может быть автоматика, которую настроила Лада, — возразила Мара. — Не человек.

— Я знаю.

Илья уже видел, как желание превращает неопределённость в доказательство. Он закрыл входящий пакет и оставил на экране только расчёт движения.

— Правило отказа сработало, — сказал он. — Отходим.

Савва посмотрел на него с коротким удивлением и дал боковой импульс.

Станция ответила раньше корабля.

На дальней стороне дуги вспыхнули два древних маневровых блока. Один погас сразу. Второй продолжил работать, разворачивая разорванное кольцо. Геометрический центр побежал по экрану. Шестой шлюз, который должен был уйти вверх, внезапно нырнул к «Мнеме».

— Полный назад! — крикнула Дея.

Савва утопил рукоять. Кормовой двигатель дал тягу, но компенсатор не принял резкую смену фазы. Корпус ударило боковой вибрацией. На схеме посыпались жёлтые предупреждения.

До внутренней поверхности оставалось двести восемьдесят метров.

— Сбросить грузовые фермы, — сказал Илья.

— На них медицинские контейнеры.

— Тогда антенну и пустой бак.

Дея ударила по аварийному освобождению. Антенна ушла, вращаясь, но замок бака не открылся. «Мнему» развернуло носом к обшивке. Автоматика пыталась выбрать центр станции и каждый раз получала новую точку.

Сто девяносто метров.

Илья отключил подсказки. Перед ним остались четыре числа: угловая скорость дуги, собственный разворот, тяга и задержка компенсатора.

Этого было недостаточно.

Контур раскрылся не светом, а холодом. Пространство перестало быть объёмом и стало совокупностью обещаний. Обшивка обещала оказаться там, где её ещё не было. Корма «Мнемы» обещала продолжить поворот после выключения двигателя. Сорванная антенна, маленькая и уже ненужная, прочертила границу, за которой станция увлекала всё в собственное вращение.

— Илья, признаки активации, — сказала Мара. — Прекратите задачу.

— Прекращу после касания.

— Это медицинский приказ.

— Савва, ручное управление мне.

Капитан не спорил. Резко снял блокировку и передал рукоять.