Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 6)

— Значит, вам легче? — спросила Нана.

— Значит, я могу это разобрать.

Нана открыла утверждение: «Красота предупреждает раньше приборов». Во время обрушения защитного купола она заметила, что закат стал «неправильно зелёным», увела учеников из мастерской и спасла их. Датчики объявили тревогу через четыре минуты.

— Цвет изменился из-за аэрозоля, — сказал Тимур. — Это и был прибор, только вашим датчиком оказался глаз.

— Тогда почему вы спорите?

Он помолчал.

— Потому что в следующий раз красивым покажется что-нибудь безопасное.

— Поэтому я не веду людей каждый раз. Я сказала, что красота предупреждает, а не приказывает.

Ася следила за губами, иногда касаясь выключенных слуховых мембран. Когда очередь дошла до неё, она вынула карточку и положила на колени.

— «Молчание не принадлежит тому, кто слышит».

Борис наклонился, чтобы она видела его лицо.

— Это метафора?

— Нет. Когда человек говорит рядом со мной и думает, что я не слышу, он считает слова своими. Но они уже меняют то, что я сделаю. Даже если я прочитала только половину.

— Почему это нельзя доказать?

— Потому что вы всегда можете сказать, что я поняла неправильно.

Она повернулась к Нане. На стене за ними появилась тонкая трещина. Мира заметила, что край трещины слишком ровный. Не штукатурка — подвижный шов.

Внутри кресел стояли датчики давления. В потолке — акустические сенсоры. В стенах — капиллярная система, способная выводить влагу в нужных местах. Пол мог вибрировать. Подвижный шов изображал трещину. Дом отвечал не убеждениям, а сигналам, которые персонал заранее сопоставил с анкетами.

Оставалось выяснить, как запускается постановка и зачем Равн допускает столь лёгкое обнаружение.

— Мира? — сказал он.

Она не открыла утверждение.

— Наблюдаю.

— Тогда сформулируйте наблюдение.

— Вы скрыли датчики, но не слишком хорошо. Кресла снимают давление и пульс через микродвижения. Потолок регистрирует голос. В стенах есть капилляры и подвижные панели. Реакции комнаты поставлены так, чтобы казаться связанными с речью.

Глеб оглянулся на влажное пятно. Лада убрала руку с подлокотника. Нана, напротив, рассматривала трещину с любопытством.

— Что из этого мы скрывали? — спросил Равн.

— Расположение и способ отклика.

— В согласии указана регистрация реакций среды.

— Не указано, что среда будет имитировать ответ.

— Она не имитирует. Она преобразует измерение в видимый сигнал.

— Семантическая уловка.

— Возможно. Изменяет ли она истинность сказанного Глебом?

— Не имеет к ней отношения.

— А его решение следовать процедуре?

— Может подтолкнуть.

— Вот к этому она имеет отношение.

Мира собиралась ответить, когда почувствовала лёгкое касание к запястью. Ася смотрела на неё.

— Не говорите, — сказала она.

— Что?

— Фразу про брата.

В комнате стало тихо.

Мира не произносила ни слова о брате. Не вводила его имя вслух, не открывала утверждение, не показывала карточку. Она проверила лица: Нана удивлена, Тимур насторожен, Борис слишком внимателен, Эды в комнате нет. Равн не пошевелился.

— Какую фразу? — спросила Мира.

Ася побледнела.

— Вы сказали: «Если Лев жив, он не простит».

— Я ничего не сказала.

— Сказали.

— Ты смотрела на неё, — мягко произнесла Нана. — Может, прочитала движение губ?

— Губы не двигались.

— Тогда откуда имя? — спросил Тимур.

Ася сняла мембраны и положила их на ладонь.

— Оттуда.

— Они были выключены.

— Поэтому и услышала.

Тимур попросил устройство. Ася не дала. Он не настаивал, но пересел ближе. Мира восстановила последние секунды: она действительно подумала, что Лев не простил бы ей участие в таком спектакле. Формулировка была другой. Или она теперь подменяла мысль, защищая себя.

— В анкете было имя Лев? — спросил Равн.

— Моя анкета закрыта.

— Для группы. Система обрабатывает текст.

— Кто имел доступ?

— Контур и два оператора режима конфиденциальности. Я не видел.

— Удобно.

— Опасно, — поправил Равн. — Поэтому доступ журналируется.

— Покажите журнал.

— После круга.

— Сейчас.

— Сейчас у нас другая проблема.