Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 21)
— А жильё?
— Отметка о прохождении курса останется незавершённой.
— Значит, цена отказа сохраняется.
— Я не могу изменить правила жилищной службы с этого терминала.
— Но можете выдать заключение о прохождении курса без климатического участия.
— Тогда я удостоверю то, чего не было.
— Разделите лечение и работу на сеть.
— Метод не позволяет разделить их полностью.
— Ваш метод или метод Льва?
На секунду Равн посмотрел на карточку, а не на неё.
— Нынешний.
— Вот что вы скрывали. Не существование датчиков и не пользу контура. Вы связали право на защищённое жильё с неоплачиваемой работой, назвали работу лечением, а невозможность выйти — терапевтической необходимостью.
— Я связал две системы, каждая из которых без другой обслуживала бы тех, у кого уже есть выбор.
— И поэтому отняли выбор у остальных.
— Я сделал его дорогим. Не невозможным.
Лада поднялась. Нана не удерживала её.
— Моя мать живёт во внешнем поясе, — сказала Лада. — Если я сейчас отзову участие и нас выселят, место получит другая семья. Может быть, ей нужнее. Но мне говорили, что я больна, потому что не могу принять решение. Никто не сказал, что моими колебаниями будут настраивать эвакуацию.
— Это было в полном соглашении, — сказала Эда тихо.
— На сорок третьем экране. После списка последствий отказа.
Эда опустила глаза.
Борис попросил вывести форму, которую они подписывали. Равн не препятствовал. На стене появились плотные страницы. Участие в климатической калибровке называлось «системным компонентом терапевтического наблюдения». Отказ допускался в любой момент, но дальше шла ссылка на правила непрерывности курса и автоматическую передачу статуса внешним службам.
— Законно, — сказал Борис. — Даже запятые законные.
— Законность я проверю позже, — сказала Мира.
— Как кто? — спросила Нана. — Пациентка Ланская или аудитор Карель?
Равн не удивился вопросу. Значит, имя уже отобразилось на одном из терминалов или Эда успела сообщить группе.
Мира могла снова укрыться за процедурой: полномочия не подтверждены, расследование не объявлено, личная связь создаёт конфликт. Всё это было правдой. И всё это позволяло собирать чужие признания, не отдавая собственного.
— Я Мира Карель, — сказала она. — Внешний аудитор общественных алгоритмов. Приехала без действующего поручения. Мой брат Лев участвовал в создании старого контура и исчез. Я скрыла имя, чтобы получить доступ к системе до того, как Равн подготовит ответы.
— Получили? — спросил Борис.
— Часть.
— А нас вы тоже считали системой?
— Сначала — источниками свидетельств.
— То есть людьми потом.
— Да, — сказала Мира.
Признание не облегчило ничего. Нана отодвинулась. Лада смотрела на неё с тем же вниманием, с каким раньше смотрела на Равна. Только Ася кивнула, будто услышала не правильный ответ, а ответ, который можно продолжить.
Мира коснулась на карте «ОТЗЫВ НАБЛЮДЕНИЯ», но не выбрала область.
— Я не буду отзывать за всех. И не оставлю всё как есть. Предлагаю каждому получить отдельную копию формы, журнала своих признаков и последствий отказа. До этого климатические данные группы должны быть заморожены, но не удалены. После — каждый подтверждает или отзывает участие отдельно.
— Девять часов, — напомнил Глеб.
— Достаточно, чтобы прочитать то, что нас заставили пролистать.
— Недостаточно, чтобы оценить риск для города.
— Риск должен объяснить тот, кто просит согласия. Не тот, у кого его требуют.
Равн увеличил серый фронт.
— Если я соглашусь на заморозку, сходимость северного сектора может упасть ниже рабочего допуска. Диспетчеры получат предупреждение и перейдут на резервный протокол. Он медленнее, дороже и потребует закрыть две больницы для планового приёма на сутки.
— Может потребовать или потребует?
— По текущей оценке — вероятность шестьдесят восемь процентов.
— А если мы сохраним участие?
— Двадцать один.
— Эти числа учитывают, что система только что приняла общий поворот головы за согласие?
Равн не ответил сразу.
— Нет. Модель качества признаков пересчитывается отдельно.
— Тогда вы предлагаете цену, точность которой сами поставили под сомнение.
— Другой цены у нас нет.
— Есть. Честно сообщить диспетчерам, что калибровка получена без информированного подтверждения и временно недоступна.
Тимур вывел канал служебных комментариев. Он был открыт, но отправка требовала подписи Равна.
— Подпишите, — сказала Мира.
— Вы требуете от меня ослабить сеть на основании карты, статус которой не установлен.
— Нет. На основании дефекта согласия, который вы признали.
— Я признал цену отказа, а не отсутствие выбора.
— Тогда дайте им выбрать, не пряча цену участия.
Равн обвёл взглядом группу. Каждый смотрел на него отдельно. Показатель сходимости снизился ещё на три единицы.
Он приложил ладонь к терминалу и подписал комментарий:
«Калибровка группы 9 временно приостановлена: повторное индивидуальное подтверждение после раскрытия назначения данных. Резервный протокол обязателен до следующего сообщения. Не интерпретировать снижение сходимости как прогноз погодного события».
На карте зелёные нити стали пунктирными. Северный город не погас. Возле него возникла жёлтая рамка: «РЕЗЕРВ ПРИНЯТ».
Никто не вздохнул с облегчением. Цена не исчезла; она просто перестала быть угрозой, которую один человек мог произносить от имени миллионов.
Эда раздала пустые носители. Мира отделила на каждый копию формы, персонального журнала и краткое описание климатического использования. Когда дошла очередь до Аси, терминал предложил голосовую версию без текста. Ася отстранила наушник.
— Текст с визуальными предупреждениями, — сказала она. — И без мигания.