Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 23)

— Чтобы человек понимал последствия.

— А согласие можно вернуть спросонья одним касанием.

Эда вынула из кармана служебную пластину, но Мира закрыла терминал ладонью.

— Сначала подпишите, что видели.

— Я не аудитор.

— Вы свидетель.

Эда посмотрела на пустую стену над стулом. Мира поняла: о надписи ей известно. Не обязательно содержание — сам факт вызова был в коридорном журнале.

— Если я подпишу каждую асимметричную кнопку, у меня не останется времени выдавать лекарства.

— Тогда подпишите одну. Первую после объявления добровольного режима.

Эда приложила пластину к модулю Миры. В акте она заменила фразу «возврат согласия упрощён» на «возврат согласия доступен из палаты». Мира оставила обе формулировки: свою как наблюдение, Эдину как возражение.

— Вы всегда сохраняете несогласие? — спросила Эда.

— Если оно относится к фактам.

— А если из-за него люди не успеют решить?

— Тогда будет видно, кто принял решение без них.

Эда отключила кнопку, но не весь терминал.

— Завтрак перенесён в палату хора. Равн хочет, чтобы все одновременно получили сообщение с материка.

— Какое?

— Пока никакого. Он ждёт шесть тридцать. В это время диспетчеры пересчитывают ночной прогноз.

Она уже выходила, когда Мира спросила:

— Надписи на штукатурке входят в домашнюю страницу курса?

Эда остановилась.

— Какие надписи?

В её голосе не было готового отрицания. Только усталость человека, которому предложили ещё одну обязанность до завтрака.

— Я пришлю акт отдельно.

— Пришлите, — сказала Эда. — Но не показывайте группе до сообщения диспетчеров. Они всю ночь читали последствия отказа.

— Именно поэтому покажу, если это относится к их выбору.

— Вы умеете превращать предупреждение в угрозу, Мира Карель.

— Не я написала его на стене.

— Зато вы решаете, когда оно становится общим.

В палате хора убрали круг кресел. Столы поставили подковой перед стеной прогнозов, и завтрак выглядел как совещание, на которое по ошибке принесли кашу. Борис сидел с краю и складывал бумажную форму согласия по старым сгибам. Нана рисовала ложкой влажные круги на столе. Лада держала носитель обеими руками, словно билет, срок действия которого мог закончиться, пока она читает. Глеб уже подтвердил участие: возле его имени горела зелёная точка.

Тимур оставил свой статус пустым. Увидев Миру, он подвинул ей чашку.

— Стена ещё говорит?

— Уже нет.

— Значит, воспитательная беседа закончена.

— Ты проверил коридорный журнал?

— В 21:03 система подняла влажность в твоей палате на четыре процента. В 21:05 вернула. Насосы не включались.

— Техническое объяснение?

— Локальный клапан, которого нет на схеме. Или датчик, который врёт одновременно с твоей стеной.

Равн вошёл без халата, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. За ним Эда привезла переносной терминал. На экране светилась карта северного города: три жилых пояса, больничный кластер, накопительная станция и тонкая линия дамбы, удерживавшей не воду, а пыль с бывшего дна водохранилища.

— В 06:30 резерв подтвердил работоспособность, — сказал Равн. — Плановые приёмы в двух больницах перенесены. Энергия взята из накопителей внешнего пояса. Температура жилья снижена на один и восемь десятых градуса до полудня. Аварий нет.

Лада первой нашла на карте свой квартал.

— У матери третий пояс. У неё дыхательный аппарат.

— Медицинские линии не ограничиваются, — ответил Равн. — Бытовой контур квартиры снизит отопление, не питание приборов.

— Ей сказали не открывать окна из-за пыли.

— Рекомендация действует независимо от нашего режима.

— Но она не знает, что я здесь выбираю за её тепло.

— Вы не выбираете за её тепло. Нагрузка распределена автоматикой.

Мира увидела, как Лада сжала носитель. Тот же приём, только без старых слов: последствие объявлялось автоматическим, а значит, как будто ничьим.

— Кто установил приоритет списания с внешнего пояса? — спросила она.

— Городской диспетчерский совет.

— До или после приостановки нашей группы?

— Пять лет назад.

— То есть цена резервного режима заранее падает на людей с наименьшей защитой.

— Цена любого дефицита сначала достигает края сети. Я сообщаю вам факт, а не оправдываю его.

— Но используете его как довод.

— Я обязан сообщить последствия до решения.

Глеб отодвинул пустую тарелку.

— Мне сообщили. Я подтвердил. Если остальные сделают то же самое, резерв отключат?

Равн не ответил сразу.

— Не автоматически. Для калибровки нужен набор независимых решений, а не одинаковые отметки. Система должна увидеть, как группа меняет позиции после раскрытия общей информации.

— То есть одного согласия мало, — сказал Борис. — Вам ещё нужен спор.

— Да.

— И вы хотите, чтобы мы спорили о замёрзшей матери Лады.

— Я хочу, чтобы вы не путали неприятную причинность с манипуляцией.

Нана перестала водить ложкой.