Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 20)

— Потому что сеть проектировали с зависимостью от него.

— Сеть проектировали во время пятилетней засухи. Тогда выбирали то, что работало.

Ася подняла руку. Эда передала ей переносной микрофон, усиливающий голос не для комнаты, а для текстовой строки на стене.

— Если мы сейчас ничего не подтвердим, кто потеряет дом? — спросила Ася.

Равн показал северный сектор. Там ожидалось перемещение соляной пыли, а две модели расходились в направлении ветра. Один вариант требовал закрыть внешний жилой пояс; другой — оставить людей на местах и направить энергию на фильтрацию воды.

— Немедленно никто, — сказал он. — Через девять часов диспетчеры должны выбрать режим. Контур предлагает им общий предел риска.

— А если мы откажемся?

— Они примут решение без текущей калибровки.

— То есть могут справиться.

— Могут.

— А могут ошибиться.

— Могут.

Глеб встал.

— Тогда мы обязаны восстановить режим.

— Вы вправе подтвердить своё участие, — сказал Равн.

— Не только своё. Нужна сходимость группы.

— В добровольном режиме каждый отвечает за себя.

— Но результат зависит от всех.

Глеб повернулся к Асе. В его движении не было угрозы, лишь пугающая уверенность процедуры.

— Вы уже отзывали голос. Теперь показатель упал снова. Если вы подтвердите участие, мы вернём допустимый уровень.

Тимур шагнул между ними, как утром.

— Вы не знаете, вернём ли.

— Равн показал зависимость.

— Он показал две линии без исходных данных.

— Пока вы требуете исходные данные, люди дышат пылью.

— Пока вы пугаете ими Асю, она не выбирает.

Ася обошла Тимура и встала перед Глебом. Она читала по губам, заставляя его смотреть прямо.

— Если я соглашусь, потому что вы назвали мне чужие смерти, моё согласие станет лучше для вашей системы?

Глеб задумался.

— Оно станет действующим.

— Я спросила не это.

— Система измеряет решение, а не чувство.

— Тогда ей всё равно, верю ли я.

— Важно, что вы сделаете.

— Вот и ответ, — сказала Мира. — Здесь не лечат неспособность верить. Здесь добывают предсказуемое действие.

— Иногда предсказуемое действие и есть лечение, — ответил Равн. — Человек, который не может доверять ни одному решению, не свободен. Он парализован проверкой.

Слова попали точнее, чем Мира хотела показать. Она перевела взгляд на карту, но увидела в стекле отражение собственного лица.

— А человек, который не может отозвать решение?

— Тоже не свободен.

— Однако таких вы считаете лучшими участниками.

Равн посмотрел на Глеба.

— Я считаю их опасно эффективными.

В комнате стало тихо. Глеб не изменился в лице, но его пальцы сжались на спинке кресла.

— Вы сказали, курс успешен, — произнёс он.

— Ваш прежний курс признали успешным по старой шкале.

— Вы подписали заключение.

— Подписал.

— Тогда либо заключение верно, либо вы лгали.

— Оно было верно в пределах плохой шкалы.

— Истина не имеет пределов шкалы.

— Имеет всякий раз, когда её измеряют люди.

Глеб сел. На стене сходимость поднялась на две единицы, хотя никто не подтвердил участия.

Мира заметила изменение первой.

— Почему показатель вырос?

Тимур уже открыл техническое окно.

— Система считает разговор.

— Она не должна, — сказал Равн.

— Но считает.

В журнале входных данных шли не имена и не слова, а интервалы между репликами, направление взгляда, совпадение движений и частота поправок. После вопроса Глеба группа на несколько секунд повернулась к Равну почти одновременно. Алгоритм принял это за сходимость.

— Вот ваша вера, — сказал Борис. — Мы одинаково посмотрели на врача.

— Это один из косвенных признаков, — ответил Равн.

— Полученных без отдельного подтверждения, — сказала Мира.

Она вынула нулевую карточку. На пустом центре появилась тонкая строка: «ОТЗЫВ НАБЛЮДЕНИЯ». Ниже предлагались три области: медицинская, учебная, климатическая.

— Если нажать климатическую, что произойдёт?

— Поток признаков этой группы перестанет поступать в модель до нового согласия, — сказал Равн.