Андрей Северский – Переводчик между берегами (страница 3)

— Идите.

Когда дверь закрылась, Марта перечеркнула в блокноте какую-то цифру.

— Если мы добавим пятерых сейчас, береговые решат, что могут менять условия утром каждого обмена.

— Если не добавим, мы признаем наш список точнее людей, которых увидел Дорофей.

— Не людей. Записи Дорофея.

— Его записи хотя бы сделаны там, где они находятся.

— Вы хотите отменить обмен?

Илья посмотрел на карту. От Каменки к островам была проведена чёрная линия паромного пути. По ней расстояние занимало ширину ладони.

— Я хочу понять, кого меняют.

— Завтра на том берегу ждут двадцать наших. Если сегодня мы начнём устанавливать судьбу ещё пятерых, завтра не вернётся никто.

— В нашей ведомости двадцать пять.

— Потому что управление торговалось за двадцать пять. Значит, добилось не всего.

— Там подпись: «согласовано обеими сторонами».

— Подпись человека, который две недели не был на островах.

Илья подвинул к ней лист.

— Тогда вы предлагаете перевести ложь.

— Я предлагаю перевести документ, который позволит забрать двадцать человек.

— А пятеро?

Марта закрыла тетрадь.

— Следующий обмен.

— Когда?

— Когда будет паром, топливо и согласие.

— То есть вы не знаете.

— Не знаю. Но я знаю, что двадцать больше нуля.

За стеной закашлял дежурный. Кашель был сухой, частый. Марта дождалась тишины и продолжила тише:

— Нижний остров со вчерашнего утра не отвечает. В лазарете шестеро с жаром. На складе муки на девять дней, если никто новый не придёт. А они придут. Если мы сорвём обмен из-за пяти имён, слух дойдёт до пристаней раньше ночи. К утру каждый список станет условным.

— Он уже условный.

— Тогда дайте условию слова, с которыми паром отчалит.

Илья подошёл к карте. Новый рукав, которого на ней не было, проходил бы примерно через букву «д» в слове «Седая». Он коснулся бумаги ногтем.

— Береговые не подпишут «пленных».

— Что подпишут?

— «Принятых под береговое ручательство».

— Это звучит так, будто они оказывали услугу.

— Для них так и есть.

— Людей разоружили и не выпускали.

— Они ответят: выпускать в закрытую воду значит убить.

— А вы что ответите?

— Что у гостя должна быть возможность отказаться от гостеприимства.

Марта чуть улыбнулась, но улыбка сразу исчезла.

— Вот это и переведите.

— В заголовке?

— В соглашении. Двадцать человек, названных поимённо, береговые передают комиссии. Комиссия принимает их без признания берегового права удерживать кого-либо. Береговые передают их без признания, что они были пленными. Каждая сторона остаётся при своей лжи, но люди садятся на паром.

— А пятеро?

— Отдельный протокол разногласий.

— С именами?

Марта посмотрела на него слишком долго.

— Если внесём имена, это станет требованием. Дорофей откажется подписывать основной лист.

— Если не внесём, они исчезнут.

— У вас есть тетрадь.

— Тетрадь не документ.

— Сегодня вы убеждали меня в обратном.

Первый гудок после полудня прокатился над пристанью. Стекло дрогнуло. На реке буксир дал задний ход, вспенив чёрную воду у свай.

Марта вернула Илье обе бумаги.

— До шестого гудка. Основной лист — на двадцать. Пятерых обсудим после обмена. Если хотите сорвать всё ради родственника, скажите сейчас. Я найду другого переводчика.

— Другого нет.

— Значит, мы оба лишены удобного выбора.

В коридоре Илья встретил Ратшу. Мальчик держал пустую миску и осторожно ступал в чулках, не касаясь стен.

— Идём, — сказал Илья.

Они спустились к воде. Дождь перестал, но крыши ещё капали. У пакгауза грузчики перекатывали бочки с керосином, и каждая отзывалась глухим плеском. Паром стоял у дальнего причала: низкая палуба, рубка с мутными окнами, труба в ржавых потёках. На носу двое плотников меняли доску в ограждении. Завтра здесь должны были стоять двадцать человек, которых один берег называл пленными, а другой — гостями поневоле.

— Дорофей ждёт ответ? — спросил Илья.

— Ждёт бумагу.

— Бумага будет на двадцать.

Ратша не удивился.

— А нижние?

— По ним составим отдельный лист.