Андрей Северский – Переводчик между берегами (страница 5)
— Ратша дошёл?
— Дошёл.
— Значит, половина слова на месте.
Караульный подтолкнул его стволом, не сильно, скорее напоминая порядок. Игнат не двинулся.
— Скажите им, чтобы не трогали, — обратился он к Илье. — Я иду, пока иду сам.
Илья перевёл. Начальник караула пожал плечами:
— Пусть идёт. Нам тоже хочется кончить до дождя.
Игнат ступил на сходню, но у меловой черты остановился снова.
— Здесь что?
— Разделение сторон до передачи.
— На воде нет сторон.
— На пароме есть.
— Тогда это не паром.
Он всё же перешагнул черту. Остальные последовали за ним. Никто не сел. Они встали у цепи, лицом к реке, и паром сразу стал похож не на судно, а на двор без крыши.
Марта пришла с писарем Гавриловым и двумя санитарами. Под серым кителем у неё был шерстяной платок; свободный конец она заправила за пояс, чтобы не мешал. Гаврилов нёс доску для бумаг и жестяную коробку с печатью. Санитары поставили у сходни бочку с раствором и велели задержанным показать узлы.
Игнат прикрыл свой локтем.
— Одежду уже обрабатывали, — сказал Илья.
— Позавчера, — ответил санитар. — А ночевали они в караулке.
— Мы не вошь, чтобы нас по два раза травить, — сказал Игнат.
— Он отказывается? — спросила Марта.
— Он спрашивает, почему повторяют обработку.
— Потому что обменяем вошь — через неделю обменивать будет некого.
Илья передал смысл без её резкости. Игнат выслушал, развязал узел и вытащил рубаху.
— Скажи начальнице: вошь не знает, чей на ней двор.
— Она это и говорит.
Игнат впервые посмотрел на Марту прямо. Та не поняла слов, но поняла взгляд и кивнула санитару. Двенадцать узлов приняли у бочки.
На островной стороне туман поредел. Проявилась чёрная линия камышей, затем крыша часовни без креста и высокий знак у входа в протоку — две связанные жерди. Оттуда должна была выйти лодка Дорофея и встретить паром у песчаной косы. Дальше комиссияскому рулевому хода не давали: после летних обстрелов островитяне сняли бакены, а новый фарватер знали только их лоцманы.
Первый гудок прозвучал коротко. Из рубки высунулся капитан Селиванов.
— Уголь жжём, — сказал он Марте. — Или отваливаем, или глушимся.
— Ждём лодку.
— Ждать можно и без пара. Только потом ещё час разводить.
— Через час вода будет выше.
Селиванов провёл ладонью по усам. Илья знал этот жест: капитан не любил, когда ему объясняли реку люди с берега.
— Выше у причала, — сказал он. — На косе течение боковое. Ещё четверть — и нас понесёт кормой на старые сваи.
Марта посмотрела на Илью, словно это тоже требовало перевода.
— Сколько у нас времени?
— До второго гудка, — ответил капитан. — Потом я паром с людьми не поведу.
— Поведёте по приказу.
— По приказу я могу утопить бумагу. Людей — не обязан.
Марта ничего не сказала. Гаврилов наклонился к доске, делая вид, что проверяет листы.
Лодка показалась после первого гудка. Шла без паруса, под длинными вёслами. На корме сидел Дорофей в просмолённой куртке. Ратша стоял на носу босиком, хотя утро было холодным, и держал шест с развилкой. За ними теснились четверо мужчин; один нёс свёрнутое полотнище.
Они не подошли к причалу. Лодка остановилась в тридцати шагах, удерживаясь против течения. Дорофей сложил ладони рупором:
— Чей знак над паромом?
— Ничей, — крикнул Илья.
— Пустой шест — знак того, кто прячет знак.
Матрос Костыльный усмехнулся, но, встретившись с Ильёй глазами, отвернулся.
— На время передачи паром не принадлежит ни стороне комиссии, ни береговому сходу, — прокричал Илья.
Дорофей посоветовался с гребцами. Человек со свёртком развернул край: серо-зелёная ткань, знак трёх причалов. На пароме начальник караула снял винтовку с плеча.
— Пусть не вздумают поднимать.
— Они не поднимают.
— Пока.
Марта приказала караульным отойти от сходни. Потом сказала Илье:
— Пусть подходят. У нас подписанное соглашение.
Илья показал Дорофею клеёнчатый чехол. Старик велел гребцам подать лодку ближе, но у самой сходни Ратша упёр шест в сваю. Между бортами осталось два шага воды.
— Сначала слово, — сказал Дорофей.
— Слово подписано.
— Подпись видел мальчик. Слово должен услышать сход.
Марта стояла рядом и ждала перевода. Илья повторил требование.
— Хорошо, — сказала она. — Читайте.
Гаврилов закрепил соглашение на доске. Ветер поднимал нижний край листа. Илья прочитал первый пункт на языке комиссии, затем береговую колонку. При словах о двадцати названных людях Игнат и его товарищи перестали смотреть на острова и повернулись к нему. Дорофей слушал, прикрыв глаза. Ратша следил не за Ильёй, а за Мартой, будто хотел увидеть, где её лицо не совпадёт с чужими словами.
Второй пункт прошёл без возражений. На третьем Дорофей поднял ладонь.
— Ещё раз последнее.
Илья повторил: возвращённый канат не осуждает причал; принятие переданных людей не подтверждает права удерживать их.
— Не это. После имён.
Гаврилов нашёл строку: