Андрей Северский – Переводчик между берегами (страница 6)

— «Безопасность передаваемых лиц от момента посадки и до завершения взаимной передачи гарантируется обеими сторонами».

Илья перевёл так, как писал накануне: обе стороны держат людей своим словом, пока каждый не ступит на свой берег.

Дорофей открыл глаза.

— На бумаге стоит не так.

У Ильи похолодели ладони. Береговую колонку он составлял сам, но чистовой лист переписывал Гаврилов. В строке после имён писарь заменил длинное выражение одним словом из старой пристанской формы. Его употребляли в расписках за груз: тот, кто принимал мешки, отвечал за целость до разгрузки. Но у береговых это слово имело и другое, более тяжёлое значение. Гарантом становился не подписавший вообще, а тот, чьим двором можно взыскать ущерб. Если пропадал человек, взыскание не кончалось деньгами или товаром.

— Кто правил колонку? — спросил Илья у Гаврилова.

— Там то же самое. Короче только.

— Для кого то же?

Писарь покраснел.

— Вы вчера оставили помету у края. Я разобрал, что нужно свести.

— Я оставил два варианта, чтобы утром выбрать.

— Так выбрали бы вчера.

Марта протянула руку:

— В чём разница?

Дорофей ответил прежде, чем Илья успел перевести вопрос:

— Кто у вас гарант?

— Обе стороны, — сказал Илья.

— У стороны нет двора. У бумаги нет детей. Назови человека.

Илья объяснил Марте. Она слушала, всё сильнее прижимая платок к поясу.

— В нашем тексте гарантия означает обязательство органов, — сказала она. — Не личный залог.

— В их тексте переписано слово личного поручительства.

— Вами переписано.

— Гавриловым.

— Под вашим заголовком.

Гаврилов хотел возразить, но Марта остановила его взглядом.

— Исправьте сейчас.

Илья сказал Дорофею, что спорное слово будет заменено полным выражением. Старик покачал головой.

— Под ним печать.

— Поставим новую.

— Значит, вчерашнее слово было пустым.

— Оно было ошибкой переписчика.

— Ошибка — когда вместо двадцати пишут девятнадцать и видят пустое место. Здесь написали того, с кого брать.

В лодке у гребцов начали дрожать вёсла. Течение разворачивало нос, Ратша отталкивался шестом от сваи. Капитан Селиванов вышел из рубки и посмотрел вверх по реке.

— Пять минут, — сказал он.

Марта шагнула к самому краю палубы.

— Передайте Дорофею: комиссия отвечает за безопасность всех участников. Моё имя стоит под документом.

Илья перевёл.

— Её имя стоит с другой стороны листа, — ответил Дорофей. — Под береговым словом чьё?

— Печать одна.

— Печать круглая. Двор где?

Начальник караула подошёл ближе.

— Они тянут время. На косе, верно, никого нет.

Игнат повернулся к нему:

— Есть.

— Я тебя не спрашивал.

— А слово сказало за тебя, хотя ты его не спрашивал.

Караульный не понял, но услышал насмешку. Он перехватил винтовку обеими руками. Остальные задержанные разом подались к Игнату. Санитары отступили к бочке. Паром качнулся от общего движения, и свежая вода выплеснулась из ведра Костыльного.

— Всем стоять! — крикнула Марта.

Илья перевёл. На береговом языке приказ прозвучал как требование удержать лодку у причала; гребцы поняли его по-своему и налегли на вёсла. Лодка отдалилась на полкорпуса.

— Не уходите! — крикнул Илья.

— Кто держит? — спросил Дорофей.

Второй гудок ещё не прозвучал, но с пристани уже отвечало эхо первого, застрявшее между пакгаузами. Илья видел, как всё распадается на привычные объяснения. Для Марты островитяне искали предлог не выполнить договор. Для Дорофея комиссия хотела получить людей под словом, цену которого не собиралась платить. Для караула движение лодки было угрозой. Для двенадцати на палубе поднятая винтовка означала, что их возвращение кончилось до отплытия. Каждый был прав внутри своей фразы, и ни одна фраза не удерживала паром.

Он снял клеёнчатый чехол с соглашения и положил лист на доску.

— Зачеркните слово, — сказал он Гаврилову.

— Марта Карловна велела новую печать.

— Зачеркните одной чертой, чтобы старое читалось.

Марта поняла раньше писаря.

— Что вы собираетесь написать?

— Имя гаранта.

— Чьё?

Илья взял карандаш. Он мог назвать комиссию ещё раз, развернув личное слово в безличный оборот. Мог вписать Марту: она сама сказала, что отвечает. Но береговой поручитель отвечал не должностью. За него взыскивали с дома, с лодки, с тех, кто делил с ним огонь. Марта не принадлежала ни одному двору в дельте, и потому её подпись была для островов сильной как приказ и лёгкой как зола.

— Моё.

Она схватила его за запястье.

— Вы не сторона соглашения.

— Поэтому моё имя можно поставить в обеих колонках одинаково.