Андрей Северский – Осколки «Галилея» (страница 7)

Саранов ответил почти без задержки:

— Назовите одну причину не искать людей.

— Топливо, — сказал Тимур. — И ложная уверенность. Это две.

Он говорил из кресла второго пилота. Первое пустовало: командир секции погиб при раскрытии, ударившись о переборку до того, как ремни натянулись. Остальные четверо бодрствующих работали в соседних отсеках, и каждый звук оттуда проходил через корпус: частые удары насоса, скрежет ручного привода, кашель механика Лады. «Вектор» сохранил двигательный блок, баки и навигационную рубку, но потерял обзорные камеры правого борта. Лететь он мог. Смотреть — только половиной глаз.

— Дайте задачу, которую можно проверить, — продолжил Тимур. — Тогда я отвечу, сколько она стоит.

В канал вошла Лена:

— Сначала докажите исходную траекторию «Линзы». Если она отделилась штатно, у неё был импульс увода. Его величина записана в вашей таблице разделения.

— Таблица повреждена.

— Пироболты телеметрировали фактическое время срабатывания.

— На общем журнале дыра.

— Не на общем. На локальных контроллерах.

Тимур замер, удерживая пальцы над экраном. Он уже опрашивал контроллеры кормового кольца и получил тридцать один ответ из сорока восьми. Но искал отказы, а не последовательность разделения. Хороший навигатор видел путь там, где другие видели положение. Сейчас инженер напомнила ему, что путь корабля начался не после аварии.

— Нужны часы секций, — сказал он. — Не поправленные. Вместе с дрейфом.

— Они уже в протоколе, — ответила Лена.

— Тогда не мешайте двадцать минут.

Саранов спросил:

— А потом?

— Потом я либо дам вам коридор, либо докажу, что коридора нет.

Тимур закрыл голосовой канал, оставив приём пакетов. Тишина продержалась четыре секунды. Затем посыпались данные: «Ферма», «Сад», «Ковчег», «Маяк», командная секция. Последним пришёл пакет «Иглы», короткий и сильно сжатый. «Линза» молчала.

Он построил шкалу не по корабельному времени, а по физическим событиям. Первый пироболт оставил одновременно три следа: падение напряжения, ударную волну в корпусе и изменение угловой скорости. Часы могли лгать на секунды, датчики — ошибаться, но одно событие не могло произойти в трёх разных порядках. Тимур связал отметки в цепочку и начал двигать шкалы, пока противоречия не стали минимальными.

— Тебе что-нибудь говорит «пустой импульс»? — спросил он.

— Команда на клапан без давления.

— Здесь — команда двигателю с нулевой длительностью. Контроллер её принял, проверил ключ и ничего не сделал.

— Значит, всё хорошо.

— Значит, кто-то хотел, чтобы двигатель ничего не сделал.

На шкале перед самым раскрытием стояло обращение к системе ориентации всего корабля. Команда требовала отменить пакет манёвра, но не содержала номера пакета. Старый контроллер истолковал отсутствие номера как нулевое значение, подтвердил допустимость и завершил операцию без изменения очереди. Формально — успех. Физически — пустота.

Лада склонилась к экрану.

— Чей ключ?

Подпись была короткой: EV-04.

Тимур знал обозначение Лены Ветровой. Все в проекте знали: её ключ стоял под таблицами нагрузок, ограничениями стыковки и половиной аварийных процедур.

— Пока ничей, — сказал он и убрал строку из общего вида.

— Это теперь так называется?

— Пока не восстановлен объект отмены. Если показать одну строку, Саранов решит, что Ветрова сорвала манёвр. Если спрятать навсегда — решит кто-нибудь другой и без нас. Мне нужно понять, что именно отменяли.

Тимур вернул строку в рабочий слой и поставил рядом красный флаг: «не интерпретировать».

Пироболты срабатывали не одновременно. Первым отделился «Маяк», затем «Игла», через три десятых секунды — «Сад». Командный корпус и «Линза» должны были разойтись последними, причём наблюдательный отсек получал поперечный толчок от четырёх малых пиропатронов. Следы всех четырёх нашлись в датчиках деформации. Взрыва не было. Было раскрытие, исполненное с точностью, которой авария не заслуживала.

Тимур отправил промежуточный вывод всем секциям.

РАЗДЕЛЕНИЕ ШТАТНОЕ. ПИРОУЗЛЫ 37/37. ПРИЗНАКОВ ВНЕШНЕГО УДАРА ДО РАСКРЫТИЯ НЕТ.

Саранов немедленно вызвал его.

— Вы утверждаете, что корабль сам себя разобрал?

— Я утверждаю только то, что написал. Все доступные пироболты сработали по штатной последовательности.

— Причина запуска?

— Журнал повреждён.

Лена была в канале, но молчала. Тимур видел её метку приёма.

— Асанов, — сказал Саранов, — мне не нужен дипломатический отчёт. Мне нужно понять, кто отдал команду.

— Тогда вам нужен восстановленный журнал. У меня пока есть последствия.

— Продолжайте.

Тимур отключился и заметил, что красный флаг у пустого импульса исчез. Строка оставалась, но его пометка была снята удалённым обновлением. По протоколу править чужие пометки никто не мог. Он проверил историю: флаг создался в локальном слое и исчез при объединении, потому что пакет с «Фермы» объявил более раннюю версию строки канонической.

Не взлом. Ошибка их нового порядка: при равном приоритете побеждала запись с меньшим номером версии, даже если поздняя добавляла только примечание.

Тимур восстановил флаг и рядом написал правило слияния. Через минуту Лена прислала исправление схемы реестра. Без комментария.

— Вы видите ключ? — спросил он по закрытому каналу.

Пауза была длиннее световой задержки.

— Вижу.

— Что вы отменяли?

— Не знаю, какой пакет был в очереди.

— Я спросил не это.

— А я ответила ровно настолько, насколько позволяет журнал.

Тимур развернул перед собой историю команд. После пустой отмены шёл запрос состояния пироцепей, затем двенадцать секунд ничего, затем запуск раскрытия от закрытого системного процесса. Ключ Лены больше не встречался.

— Команда подана за сорок одну минуту до разделения, — сказал он. — До первого зарегистрированного отказа. Вы не могли реагировать на аварию.

— Да.

Одно короткое слово изменило задачу. До него Тимур искал техническое объяснение. После него появился человек, который знал об опасности заранее.

— Почему вы молчите в общем канале?

— Потому что строка не говорит, что я знала об опасности. Она говорит, что мой ключ вызвал отмену без указанного объекта.

— И вы хотите дождаться журнала.

— Я хочу, чтобы обвинение можно было проверить.

— Это не обвинение. Это вопрос.