Андрей Северский – Осколки «Галилея» (страница 8)

— У Саранова вопросы быстро становятся полномочиями.

Тимур посмотрел на серый лепесток «Линзы». Где-то внутри него двое людей могли считать остаток воздуха и не знать, что их ищут. Он мог передать строку командиру сейчас. Спор поглотил бы канал, но, возможно, заставил Лену назвать цель. Мог скрыть её до конца восстановления и сохранить рабочий порядок. Оба решения казались практичными. Оба делали его владельцем чужой правды.

— Я внесу строку в общий журнал с флагом неопределённости, — сказал он. — Через пять минут.

— Это ваше право.

— Нет. Это способ не делать право из владения данными. За пять минут дайте мне номер пакета.

Лена не ответила.

Тимур вернулся к траекториям. Если «Линза» получила штатный толчок, её искали не там. Слабая отметка у «Фермы» была настоящей лишь на первом обороте; дальше расчёт сопровождения подменил измерение прогнозом и стал честно подтверждать собственную ошибку. Он удалил все синтетические точки. Серый лепесток распался на три узких коридора.

Первый вёл к россыпи обломков и требовал от «Вектора» двадцать два килограмма рабочего тела для сближения. Второй проходил за «Маяком», где помехи делали наблюдение почти бесполезным. Третий уходил ниже плоскости разлёта — туда, где объект видели в последний раз.

Но ни один не совпадал с расчётным импульсом четырёх пиропатронов.

Тимур проверил массу «Линзы». Реестр и загрузочная ведомость расходились на сто килограммов — допустимая ошибка для израсходованных запасов. Тогда почему траектория не сходилась?

— Лада, мне нужны графики тяги наших пиропатронов с холодных испытаний.

— Они не наши. Узлы остались на корпусах.

— Мне нужны паспортные отклонения.

— В навигационном архиве.

— Там среднее.

— Хочу перестать считать четыре разных заряда одним идеальным, — пояснил Тимур. — Спроси «Ферму»: Ветрова получала фактические кривые для модели нагрузок.

Тимур отправил запрос открыто. Лена ответила файлами. Четыре кривые имели разный фронт, но суммарный импульс отличался от паспортного меньше чем на процент. Он подставил их в модель. Коридоры сдвинулись, не сошлись.

На шестой минуте после обещанного срока Саранов увидел пустую отмену в общем журнале.

— Ветрова, объясните подпись, — потребовал он.

— Подпись подтверждает вызов функции отмены, — сказала Лена. — Номер отменяемого пакета отсутствует. Контроллер ничего не изменил.

— Зачем вы вызывали функцию до аварии?

— Чтобы отменить команду, которой не должно было быть в очереди.

— Какую?

— В повреждённой части журнала.

— Вы её видели.

— Да.

— Назовите.

Лена снова замолчала. В общем канале появились отметки присутствия других секций. Никто не говорил, но теперь слушали все.

Тимур открыл рот, чтобы вернуть разговор к траектории, и услышал короткий сигнал локальной автоматики. Его модель закончила перебор нештатных масс. Совпадение нашлось при условии, что после отделения «Линза» дала собственный импульс — малый, направленный вниз и против вращения.

— Стоп, — сказал Тимур. — Она маневрировала.

Саранов не сразу переключился:

— Кто?

— «Линза». Пиропатроны дали штатный толчок. Через тридцать — пятьдесят секунд секция включила ориентацию и изменила плоскость. Поэтому мы потеряли её за обломками.

— Автоматика?

— Проверяю.

Тимур поднял телеметрию командного корпуса. В момент предполагаемого манёвра один из его датчиков магнитного поля зарегистрировал короткую помеху. Она могла быть выбросом преобразователя «Линзы». «Ферма» видела такую же помеху с другой амплитудой. По отношению амплитуд Тимур получил расстояние, по времени — окно. Теперь след секции проходил только по третьему коридору.

— Манёвр был управляемым, — сказал он. — Или автоматическим по заранее загруженной программе. Но двигатель работал.

— Сколько до сближения? — спросил Саранов.

— На «Векторе» — четыре часа двадцать минут и восемнадцать килограммов рабочего тела до гарантированного возврата. Это треть нашего манёвренного запаса.

— Летите.

Тимур посмотрел на подтверждение команды. Локальный ключ оставался у него. Прежний корабль принял бы распоряжение командира и начал подготовку. Разделённый требовал ещё четырёх рук, четырёх согласий и расчёта обратного пути.

— Сначала два пассивных наблюдения, — сказал он. — «Маяк» увидит коридор через семь минут, «Сад» — через девять. Если они подтвердят, я начну манёвр.

— Там двое.

— Именно поэтому я не стану промахиваться быстро.

Саранов выдохнул так близко к микрофону, что шум прошёл по всем секциям.

— Протокол даёт вам местное вето. Используйте. Но если окно закроется…

— Окно не закроется девять минут. Это тоже можно проверить.

Первым ответил «Маяк». Его слабый оптический датчик увидел не корпус, а периодическое затмение звезды. Отметка легла в третий коридор. «Сад» задержался: Ника отдала камеру на поиск только после того, как техник добрался до клапана. На восьмой минуте она прислала три кадра. На втором среди белых точек лежал чёрный прямоугольник, едва заметно повернувшийся.

— Подтверждение два, — сказал Тимур. — Готовим манёвр.

Остальные доложили о герметичности и фиксации грузов. Тимур построил импульс к будущей точке пересечения, оставив резерв на ошибку массы «Линзы» и собственную неисправную ориентацию.

— «Ферма», — вызвал он. — Проверьте нагрузки на стык двигателя и жилого блока.

— Получила, — ответила Лена.

Через минуту пришло её разрешение с ограничением тяги до шестидесяти двух процентов. Тимур сравнил расчёт с исходными данными, подписал локальным ключом и передал всей сети. «Сад» и «Ковчег» подтвердили отсутствие риска пересечения. «Маяк» назначил окна связи. Командная секция поставила подпись последней.

Двигатель включился мягко. Кресло надавило Тимуру в спину, по панели пробежала мелкая дрожь. На экране траектория «Вектора» коснулась коридора «Линзы» и потянулась рядом.

— Импульс устойчив, — сказала Лада.

— Семнадцать секунд.

На четырнадцатой секунде нагрузка качнулась. Тимур убрал тягу на два процента, сохраняя направление. На семнадцатой двигатель отключился. Звук насосов остался прежним, но корабль уже шёл в другое место.

Он отправил фактическую кривую в общий журнал. Только после этого заметил личный пакет от Лены.

В нём не было номера команды. Было назначение закрытого процесса, запустившего раскрытие:

РАЗВЁРТЫВАНИЕ БАЗЫ НАБЛЮДЕНИЯ. УСЛОВИЕ: ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ МЕТРИЧЕСКИЙ СИГНАЛ. ОБРАТИМОСТЬ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.

Ниже Лена написала: «Я пыталась отменить развёртывание. Пакет не должен был существовать в рабочей очереди».

Тимур прочитал дважды. Они искали причину аварии, а нашли исполненную задачу. Корабль не разрушился. Он начал работу.

— Почему не в общий журнал? — спросил Тимур.

— Потому что назначение ещё не доказано исходной записью.

— Но вы его знали.