Андрей Северский – Осколки «Галилея» (страница 5)

— Представьтесь, — потребовал Саранов.

— Олег Шац, ресурсное планирование. Секция «Маяк». Девять человек.

— Почему вы на командной секции не исполняете приказ?

— Потому что я не энергетик. Я сообщаю, что вижу в реестре.

Лена запросила у «Маяка» копию. Ответ пришёл почти сразу: таблица прав, семь колонок, в каждой — отдельные владельцы тяги, среды, энергии и гермозатворов. Центрального корневого ключа не существовало. Командный сертификат мог объявить цель, поднять приоритет связи и потребовать голосование локальных владельцев. Он не мог повернуть клапан.

— Это не аварийная иерархия, — сказал Максим, прочитав таблицу. — Это аварийная просьба, напечатанная заглавными буквами.

Лена не улыбнулась. Структура была слишком продуманной для случайности. Корабль разделили не только физически. Кто-то заранее исключил возможность захватить все секции одним ключом.

Саранов тоже понял это. Его голос стал тише.

— Всем владельцам систем подтвердить личность. После подтверждения мои распоряжения исполняются как приказы командира экспедиции.

— Нет, — сказала Ника.

Одно слово прошло по частоте без помех.

— Обоснуйте.

— Датчик расхода стоит до разрыва магистрали. Он считает водой всё, что уходит за переборку, включая лёд в вакуум. Если я подпишу передачу по вашей цифре, то отдам запас в дыру.

— Ремезова, на «Ковчеге» люди без защиты.

— А у меня восемнадцать человек и мокрый иней на внешней стенке. Пришлите доказанный маршрут — отдам столько, сколько дойдёт. Пришлите приказ — сохраню воду.

Лена вывела пакеты рядом. «Сад» указывал давление в килопаскалях, «Ковчег» — в долях номинала, «Маяк» прислал температуру в кельвинах, командная секция — цветовые категории. Даже слово «резерв» означало разное: общий объём, доступный объём или остаток после неприкосновенного минимума.

Единое командование не могло возникнуть из единого голоса. Ему не на что было опереться.

— Я предлагаю двадцать минут без приказов, — сказала Лена.

— Отклонено, — сразу ответил Саранов.

— Тогда назовите местоположение седьмой секции.

— Мы ещё не закончили перекличку.

— Мы начали её вчера.

Она передала свою нулевую схему. Шесть меток: «Ферма», командная секция, «Сад», «Ковчег», «Маяк» и безымянный источник, от которого приходили координаты. Седьмое место оставалось пустым.

— В реестре корабля семь автономных секций, — продолжила Лена. — Я принимаю пять внешних передатчиков. Вместе с нами — шесть. Либо один источник скрыт наложением, либо кто-то не отвечает. Чтобы отличить одно от другого, нужны не команды, а исходные измерения.

— Что вы предлагаете? — спросил Платонов.

— Каждая секция передаёт один пакет по простому шаблону: локальное время, положение с оценкой ошибки, угловую скорость, остатки сред, состояние людей и перечень датчиков. Без пересчёта чужими системами. Получатель возвращает время приёма. Никто ничего не включает на основании первого пакета. Второй пакет подтверждает первый.

— За двадцать минут «Сад» потеряет ещё воду, — сказала Ника.

— Поэтому ваш первый пакет — расход с обеих сторон разрыва, если датчики доступны. «Ковчег» отвечает своей потребностью охлаждения. Пока это не передача воды, а проверка, существует ли маршрут.

— А кто принимает решение? — спросил Саранов.

— Владелец ресурса после открытого расчёта. Вы назначаете общую цель и срок. Для угрозы всем — запрашиваете подтверждение у каждой секции.

— Это совет, а не экипаж.

— Сейчас у нас даже совета нет.

Саранов не отвечал восемь секунд. В эту паузу успел прийти пакет от «Сада»: две кривые расхода и снимок внешней стенки. Потом «Ковчег» передал температуру своего экрана. Ника не ждала разрешения, но и не открывала клапан.

Лена наложила кривые. Утечка на «Саде» была импульсной: расход возрастал при каждом включении насоса. Значит, трещина могла находиться не в резервуаре, а в напорной ветви. Если снизить давление, они выиграют время.

— Ника, у вас есть обходной насос малого контура?

— Есть. Он питает корневые кассеты, не жилой блок.

— Переведите кассеты на самотёк на девяносто секунд и дайте пробу малого контура. Если внешний иней перестанет расти, резерв цел.

— Если кассеты встанут, мы потеряем урожай.

— За девяносто секунд?

— Не урожай. Калибровку подачи. Потом шесть часов выравнивать раствор.

Вот она — цена, которой не было в командной таблице. Для Саранова насос был насосом, вода — водой. Для Ники остановка означала не цифру, а работу и будущую пищу.

— Решать вам, — сказала Лена. — Но проба покажет, можно ли вообще отделить резерв от утечки.

— Проведу на шестьдесят секунд. Передаю начало по своим часам.

Саранов вклинился:

— Согласовано. После пробы готовьте двести литров к передаче.

— Не согласовано, — отрезала Ника. — После пробы готовлю данные.

На «Ферме» щёлкнуло реле. Лена вздрогнула и увидела новый запрос — теперь на ориентационные двигатели. Автоматика предлагала подтвердить общий режим стабилизации. В поле расчёта стоял идентификатор командной секции, но приложенные векторы относились только к четырём модулям.

— Не подтверждай, — сказал Максим.

— Я и не собиралась.

— Я хотел почувствовать себя частью управления.

Лена отклонила запрос и приложила причину: неполный набор исходных данных. Через секунду Саранов спросил:

— Почему «Ферма» блокирует стабилизацию?

— Потому что вы рассчитали её без двух секций.

— Без одной. Неопознанный источник совпадает с грузовой платформой по вектору.

— Совпадает в вашей системе координат. Пришлите сырые дальности.

— Ветрова, пока мы сверяем определения, модули расходятся.

— Именно поэтому ошибка будет стоить дороже с каждой минутой.

Максим тихо постучал ногтем по планшету. На нём мигало уведомление из локального реестра: для режима стабилизации требовались два ключа. Один принадлежал инженеру динамики — Лене. Второй был закреплён не за командиром, а за дежурным специалистом каждой секции.

— Они специально сделали так, чтобы ты не могла согласиться одна, — сказал он.

— И чтобы я не могла отказаться одна.

— Удивительно зрелое отношение к людям.

— К ошибкам.

Она отправила Саранову выдержку из реестра. Затем добавила общий шаблон пакета, нумерацию версий и правило: любое вычисление должно ссылаться на исходные сообщения, чтобы его можно было повторить на другой секции.

— Назовём это временным протоколом, — сказала она. — Срок — двадцать минут. Он не отменяет ваших полномочий. Он показывает, что именно люди смогут исполнить.

— А если секция откажется передавать данные?