Андрей Северский – Осколки «Галилея» (страница 15)

Тимур вывел журнал пироболтов.

— До разделения внешнего импульса не было. Все замки открылись в штатной последовательности. Чтобы получить этот рисунок ударом, удар должен знать массы секций и ждать каждого замка.

— Значит, команда была в корабле.

— Да.

Слово повисло без облегчения. Встроенная команда означала не врага снаружи, а решение, принятое кем-то внутри миссии.

Саранов повернулся к Лене:

— Вы знали название процесса в третьей главе.

— Я видела испытательную ветку.

— Вы сказали, что её удалили.

— Я была уверена.

— Уверенность опять не журнал.

Лена не ответила. Она искала не оправдание, а путь к документу. Закрытые приложения не хранились в обычной библиотеке: перед стартом их разбивали между должностями, чтобы один человек не мог активировать опасный режим. После распада корабля эти доли должны были стать бесполезны.

Но корабль распался именно так, как предусматривал режим.

— Юна, найдите запрос моего ключа перед раскрытием. Не саму команду — адрес, к которому она обращалась.

— Адрес пустой.

— Пустой для каталога. Дайте физические блоки памяти.

Юна прислала шесть номеров. Один лежал на командной секции, два на «Ферме», по одному на «Маяке», «Векторе» и исчезнувшей «Линзе». Лена собрала доступные заголовки. Они не содержали текста, только контрольные суммы и правила кворума.

— Пять долей из шести, — сказала Юна. — Для чтения достаточно четырёх. Для исполнения требовались все шесть плюс физические ключи.

— Доли «Линзы» нет, — напомнил Саранов.

— Читать можем.

— Тогда открывайте.

Юна не выполнила приказ.

— Это запечатанный пакет. Нужны четыре должностные подписи. Не командные — разные.

На экране загорелись роли: командир, инженер конструкций, руководитель наблюдений, навигатор, врач, начальник связи. Лена была одной из них. Саранов — второй. Арсен мог подписать как руководитель наблюдений, Тимур — как навигатор.

— Четыре уже есть в канале, — сказал Саранов.

— Подпись означает, что полный текст станет доступен всем секциям, — сказала Юна. — Пакет нельзя открыть только вам.

— Это секрет миссии.

— После раскрытия уровень меняется на аварийное общее чтение, — ответила Лена. — Так проектировали, чтобы одна секция не получила власть над остальными.

Саранов посмотрел на неё.

— Вы и это помните только сейчас?

— Сейчас у меня есть адрес, который можно проверить.

Арсен подписал первым. Тимур — после того, как сверил контрольные суммы всех пяти долей. Саранов держал поле пустым.

— Если там военная задача или запрет Совета, вы разошлёте её людям без допуска.

— Эти люди уже летят внутри её исполнения, — сказала Ника. — Допуск немного опоздал.

— Вы не входите в кворум.

— Поэтому могу говорить без вашей кнопки.

Лена поставила подпись. Ей не хотелось делать это первой после Арсена: действие слишком походило на повтор старого решения. Но ожидание не меняло содержания пакета, только переносило ответственность на следующего.

— Третья, — сказала Юна.

Саранов не подписал. Вместо него пришла подпись Платонова. Врач приложил условие: сведения должны быть доступны пациентам «Ковчега» после снятия непосредственной нагрузки, без медицинских данных экипажа.

Четыре доли сошлись. Несовпадающие края файлов подтвердили друг друга, и пустой адрес получил имя:

ПРОТОКОЛ РАСКРЫТИЯ «АПЕРТУРА-Г».

Под ним стояло назначение: «Распределённое измерение транзиентных метрических неоднородностей при утрате штатной наблюдательной платформы».

Максим прочитал строку вслух и поморщился.

— То есть сломать корабль, если сломался телескоп.

— Не сломать, — сказал Арсен. — Перевести конструкцию в необратимую конфигурацию.

— Когда дверь перестаёт быть дверью и становится щепками, формулировка мало помогает.

Протокол был короче, чем ожидала Лена. Никакой скрытой энциклопедии, только условия: потеря основной «Линзы», подтверждённая внешняя аномалия, невозможность безопасного торможения в транспортном коридоре и кворум из шести ключей. После запуска парус сообщал секциям разные импульсы, пироболты отделяли их по массе, а локальные контроллеры запрещали обратную стыковку до окончания первого измерительного окна.

— Кворума не было, — сказал Тимур. — Наши журналы показывают один запрос с ключа Лены. Остальные ключи молчали.

— И условия не выполнены, — добавил Арсен. — «Линза» отделилась, но не была подтверждена потерянной до раскрытия. Импульс нашли позже.

— Значит, протокол запустился незаконно, — сказал Саранов.

Лена читала таблицу состояний. У каждого условия были три поля: источник, срок годности, способ независимой проверки. Нынешняя сеть Юны повторяла эту конструкцию, хотя Юна не видела документа. Люди заново изобрели правила, которые корабль должен был соблюдать и почему-то обошёл.

— Не запустился, — сказала Лена. — Был восстановлен из промежуточного состояния.

Она показала строку испытаний. За год до старта протокол загружали в учебный стенд. Все шесть ключей были подтверждены, условия подменены симулятором, команда дошла до последнего барьера — физического присутствия паруса. Потом испытание отменили. В журнале отмены отсутствовал номер пакета. Та самая пустая команда, которую Лена пыталась убрать перед распадом, не начинала новый процесс. Она обращалась к старому, оставшемуся открытым.

— Стенд не должен был соединяться с полётной сетью, — сказала она.

— Но соединился, — ответил Саранов.

— Да.

— Кто перенёс состояние?

В пакете был список сборок. Между испытанием и стартом контроллер заменили дважды. Открытое состояние переходило вместе с таблицей безопасных отказов, потому что инженеры боялись потерять незавершённую аварийную команду при обновлении. Защита сохранила именно то, что должна была уничтожить.

Арсен пролистал до приложений.

— Здесь есть расчётные узлы.

Он наложил их на восстановленные положения секций. «Ферма» совпала с отклонением в восемь десятых процента, «Сад» — в одну целую три десятых, «Ковчег» — в одну целую одну. Командная секция ушла дальше из-за ранней коррекции. Область «Линзы» пересекала седьмой узел.

Теперь рисунок перестал быть похожим. Он совпал.

— Снимайте запрет на манёвры? — спросила Чжоу.

Арсен посмотрел на Лену.

Она посчитала окно. Ещё сорок три минуты секции могли корректировать безопасность, не разрушая возможность восстановить базу. После этого первые отношения длин становились недостижимы без расхода, предназначенного для торможения.