Андрей Северский – Осколки «Галилея» (страница 12)

— Значит, орбиты нет.

— Есть орбита с неизвестной ценой.

— Для того, кто платит, это одно и то же.

Саранов вернул на экран свой вектор.

— Командная секция берёт риск на себя. «Ковчег» идёт к нам.

— Вы не можете взять их торможение на себя словами, — сказала Лена.

— А вы не можете предлагать пожертвовать продовольствием восемнадцати человек ради трёх часов.

— Не могу. Поэтому предлагаю считать вместе.

Ника коротко рассмеялась. Смех прозвучал хуже кашля.

— Вместе считают, когда результат нужен всем. Здесь «Ковчег» получает защиту, командир сохраняет корабль в своей воображаемой сборке, а «Сад» получает перегрев.

— Вы уже получили воду в замкнутый контур, — сказал Платонов.

— Мы отдали воду вам.

— Сто двадцать литров остались в вашей магистрали.

— Потому что разрыв изолирован. Но насос работал ради вашего экрана.

Любой спор превращался в бухгалтерию обид: каждый ресурс уже имел прошлое, и каждый участник выбирал из него удобную строку. Максим, сидевший у резервного пульта, показал на модель.

— У «Сада» два малых радиатора на теневой стороне. В пакете они выключены.

— Один повреждён.

— Второй?

Лена проверила журнал. Второй радиатор считался резервом для семенного хранилища. Он мог отвести лишь пятую часть нужного тепла, но менял форму кривой: температура не пересекала гибельный предел за девяносто минут, а выходила на медленный рост. Этого было мало для согласия и достаточно для следующего вопроса.

Она вернула звук.

— Ника, почему резервный радиатор семенного хранилища не включён в модель?

— Потому что он резервный.

— Физическая причина?

— Если основной контур оранжереи лопнет, я перенесу туда холод. Без него потеряем банк культур.

— На три часа он снижает пик на четыре градуса.

— А потом кто вернёт мне его ресурс?

Саранов сказал:

— Я гарантирую приоритет ремонта «Сада» после стабилизации «Ковчега».

Ника ответила мгновенно:

— Нет.

— Это командная гарантия.

— Ваш первый план уже требовал ксенон, которого у «Ковчега» нет, и трос, которого у вас нет. Чем обеспечена гарантия?

В эфире стало тихо. На общей схеме зелёный значок «Ковчега» сменился жёлтым. Автоматика наконец догнала сырые датчики и объявила событие новым, хотя люди обсуждали его уже девять минут.

Платонов передал ещё один пакет. Один из дозиметров на медицинской палубе показал рост. Небольшой, на границе погрешности, но он был внутренним.

— Мне нужно решение за шесть минут, — сказал врач. — Потом я сам поверну модуль как смогу.

— Не делайте этого, — сказала Лена. — Потеряете холодный бак.

— Тогда дайте решение, которое существует не только на вашем экране.

Фраза попала точно. Лена убрала красивую поверхность достижимости и оставила четыре числа: длительность тени, тепло «Сада», расход ксенона «Ковчега», вероятность сохранить торможение. Последнее число было диапазоном, потому что тяга одного блока не прошла калибровку.

— Нужно испытать двигатель коротким импульсом, — сказала она. — Две десятых секунды, поперёк траектории. «Вектор» и «Ферма» измерят результат. После этого ошибка уменьшится втрое.

— Расход? — спросила Ника.

— Ноль целых четыре десятых процента доступного ксенона.

— Время?

— Четыре минуты до готового маршрута.

— Тепловая цена «Сада» всё ещё неизвестна.

— Вы можете проверить её до поворота. Закройте основной радиатор на шесть минут и включите резервный. Мы измерим скорость нагрева, не модель.

— В оранжерее люди.

— Выведите их во внутренний коридор.

— Там разобрана магистраль.

— Тогда в семенное хранилище.

Ника замолчала. На экране появились два запроса, оба с её подписью: Платонову — фактическая мощность, которую «Ковчег» передаст излучением и проводимостью при прохождении; Лене — полный профиль угла, без округления до градуса.

Это не было согласием. Это было действие.

Секции начали два испытания одновременно. Чжоу дала короткий импульс. «Вектор» измерил смещение по звёздам, «Ферма» — по задержке радара. Результаты разошлись на шесть процентов, но оба оставляли запас на торможение.

На «Саде» люди ушли из оранжереи. Ника закрыла основной контур двумя локальными ключами. Через две минуты влажность упала, и температура пошла вверх быстрее модели.

— Отмена испытания, — сказала Ника на четвёртой минуте.

— Ещё сорок секунд дадут устойчивую производную, — ответила Лена.

— Отмена сейчас.

Лена уже держала палец над запросом продолжения. Раньше она бы добавила сорок секунд как малую цену за хороший расчёт. Сорок секунд не могли погубить оранжерею. Но право остановить опыт было единственным ресурсом, который Ника не собиралась отдавать.

— Принято, — сказала Лена.

Температура по инерции росла ещё минуту. Кривой хватало для границы: девяносто минут «Сад» выдерживал с резервом; дальше уверенность исчезала.

— Тень длится сто семьдесят восемь минут, — сказал Тимур.

— Значит, нет, — сказала Ника.

— Можно разделить проход, — ответила Лена. — Девяносто минут за «Садом», затем «Ковчег» поворачивает свой водяной экран к Пределу и уходит по касательной. За это время Чжоу проверяет контур. Если ремонт не готов, второй проход возможен через пять часов.

— Пять часов они будут без защиты?

— С ослабленной защитой. Платонов распределит людей во внутреннем объёме.

Врач не спорил.