Андрей Северский – Миротворцы (страница 9)

— Никто не спрашивает налог.

— Тогда сорок три.

— Вам когда-нибудь выдавали отдельный очаговый знак?

— Красильный двор берёт плату за стену и говорит, что этого довольно.

Орс осмотрел кладку. Шов между двором и первым домом был заполнен свежим раствором.

— Стена единая.

— Фундамент нет, — сказала Тала. Она присела и поскребла камень ногтем. — Дома поставили на старой речной насыпи.

Женщина переводила взгляд с одного на другого.

— Что вы собираетесь у нас отнять?

— Ничего, — сказал Орс.

Веда услышала, как легко прозвучало слово.

— Мы пытаемся включить дома в городскую опись до рассвета.

— А после рассвета?

— После они уже должны быть включены.

Женщина закрыла дверь и тут же открыла снова.

— Это был плохой ответ.

Из домов вышли красильщики, прачки, старики, подросток с перевязанной ладонью. Они не кричали. Живущие без номера сперва выясняют, существует ли для крика нужное учреждение.

Веда отправила городского писца за переносным реестром. Тала составляла поправку. Орс выставил своих людей вдоль стены и приказал никому не входить, пока не вернутся свидетели.

— Ваши люди только что установили охрану на нейтральной улице, — сказала Тала.

— На неописанной улице.

— Это хуже.

— Это не даст мародёрам решить спор быстрее нас.

С востока посветлело небо.

Служитель вернулся один. Грузчик согласился прийти, но лодка с дальнего причала попала в затор. Сборщицу не нашли. Хозяйка постоялого двора стояла рядом, кутаясь в одеяло, однако одного свидетельства было мало.

— Канцелярские служащие могут засвидетельствовать срочную поправку, — сказал Орс.

— Они зависимы от моей печати.

— Городские жители?

— Это их собственная цена. Независимость будет спорной.

Тала подняла голову от листа.

— Спорной лучше, чем отсутствующей.

Так Веда говорила на Каменном мосту. Тогда времени не хватало на чистое решение, а сто сорок восемь человек ждали, когда профессионалы выберут допустимую грязь.

Она посмотрела на шесть домов. Можно было удостоверить поправку жильцами, записать полное исполнение, а возражение оставить следующему приложению. Канцелярия приняла бы. Арда и Ливен предпочли бы. Утром город получил бы спорную защиту вместо никакой.

— Нет, — сказала Веда.

— Почему? — Орс не повысил голоса, и от этого вопрос стал приказом.

— Потому что мы опять назначим ценой тех же людей и назовём их согласие независимым.

— Если не назначим, цена всё равно придёт к ним.

— Тогда выведем людей.

Веда велела будить квартал.

Сорок три жильца вынесли детей, тюфяки, сундуки и кадки с корой. Коза не признавала срочности окончательного мира. Ардские писцы таскали мебель, ливенские лодочники делали носилки из дверей. Тала отмечала каждого вышедшего. Орс считал вслух, пока старуха не ударила его палкой за то, что он назвал её дважды.

Когда показался край солнца, земля под ногами вздохнула.

Сначала ничего не произошло. Потом в красильном дворе лопнула натянутая верёвка. Ткань упала, но не вниз: её потянуло в сторону северной стены. Камни прохода заскрежетали. Между последним внесённым домом и первой ненумерованной дверью появилась щель толщиной с ноготь.

— Назад! — крикнула Веда.

Щель расширилась до ладони, до ступни. Шесть домов не рушились. Они двигались целиком, вместе с фундаментами и полосой старой насыпи, словно город выталкивал из себя плохо вставленный ящик. Западная стена красильного двора осталась на месте; пристроенные комнаты оторвались от неё, обнажив печи, полки и половину лестницы. За стеной открылось внутреннее жильё: кровати, кружки, детские рисунки углём. Всё, что вчера считалось хозяйственной пристройкой, на рассвете оказалось чьей-то жизнью без наружной стены.

Дома проползли через старый вал. Камень перед ними крошился и снова твердел позади. Коза побежала следом, единственная точно знавшая, кому принадлежит.

— Куда их относит? — спросил Орс.

Тала смотрела на кувшин. Вода в нём поднялась с одной стороны.

— К старому руслу. Формула признала городской контур, а всё снаружи ищет ближайшую признанную землю.

— Ближайшая — Арда.

— По вашей карте. По нашей там ливенская насыпь.

Шесть домов остановились в сорока шагах от стены, развернувшись на четверть круга. Между ними и городом возник неглубокий овраг, по дну которого уже сочилась вода. Северная дорога дёрнулась в сторону, огибая новые строения. Телега с ардскими картами покатилась без лошадей и завалилась колесом в канаву.

С другого конца квартала раздался треск. Ненумерованная красильня, которую все считали частью двора, сместилась следом, потянув за собой общий водосток. Поток крашеной воды пошёл не к очистным ямам, а по жилой улице.

Люди побежали ставить заслоны. Веда схватила снятую дверь и вместе с двумя лодочниками перегородила сток. Вода ударила в дерево, перелилась через край, окрасив её туфли в густой зелёный цвет.

Орс приказал ардцам отцепить лошадей и вытянуть телегу поперёк потока. Тала распорядилась разбить кувшины: чистая вода смешалась с красильной, почти ничего не изменив, зато осколки отметили направление нового уклона.

Солнце поднялось над крышами. Земля затихла.

Сорок три человека стояли внутри городской черты и смотрели на свои дома по другую сторону свежего оврага. Формула сохранила Нулевую Межу. Именно поэтому она исторгла всё, что Межой не было названо.

Женщина в переднике подошла к Веде.

— Теперь вы спросите, принимаем ли мы цену?

На щеке у неё была зелёная полоса. Веда не помнила, когда успела испачкать её сама.

— Нет.

— Хорошо. Потому что я не знаю, что у нас купили.

Они испытали не границу княжеств и не окончательный мир — одну временную черту для оплаты комнат и охраны бумаг. Канцелярия предложит мостик, Арда — охрану, Ливен — водоотвод. Каждое исправление потребует новой формулы и ещё чьего-нибудь исчезновения из строки.

— Пробу аннулировать? — спросила Тала.

— Аннулирование вернёт пользование, но не обязательно дома, — сказала Веда.

— Тогда составим восстановительную формулу.

— На основании какой карты? Ардской или вашей?