Андрей Северский – Миротворцы (страница 8)

Тала взяла чистый лист.

— «Стороны признают местом переговоров территорию совместного пользования между северной дорогой и действующим руслом Великой Ливы...»

— Слово «между» требует двух неподвижных пределов, — сказала Веда.

— Дорога и река достаточно неподвижны.

— За последние тридцать лет северную дорогу переносили четыре раза, реку — семь.

— Значит, у нас богатый выбор.

— Не через внешние ориентиры, — сказала она. — Через городское пользование. «На срок до утверждения первого раздела окончательного договора стороны признают неприкосновенным совместное пользование всеми улицами, зданиями, водами и путями Нулевой Межи в их нынешнем положении».

— «Нынешнем» не имеет архивного измерения, — сказал Орс.

— И «всеми» включает ардский военный склад у северного вала, — сказала Тала. — Ливен не признает совместного пользования им.

— Склад закрыт двадцать два года.

— Закрытое оружие остаётся оружием.

Они убрали «всеми», заменили «нынешнее положение» ссылкой к утренней городской описи и добавили не внесённые туда два переулка. Ардцы отказались считать водостоки водами; ливенцы — считать мостовые путями.

Незадолго до полуночи Веда получила формулу, от которой не болели зубы:

«До утверждения первого раздела окончательного договора Арда и Ливен признают Нулевую Межу местом совместного и беспрепятственного переговорного пользования в пределах городской описи с приложенными уточнениями; ни одна из сторон не приобретает владения вследствие такого пользования».

— Границы описи? — спросил Орс.

Веда указала ссылку: внешний край домов, внесённых в городской налоговый лист.

— Налоговый лист — не карта, — сказала Тала.

— Зато ни одна из сторон его не составляла.

— Кто составлял?

— Городской совет.

— Городской совет зависит от пошлин делегаций.

— Сегодня все от кого-нибудь зависят. Для пробной формулы нужны три свидетеля цены, а не три святых.

Свидетелей нашли среди тех, кто терял от делегаций: хозяйка постоялого двора уступила комнаты по установленной цене, грузчик отдал место у причала, сборщице ночных отходов охрана перекрыла обычный проезд.

Веда по очереди спросила, понимают ли они цену.

— Понимаю, — сказала хозяйка. — Но если господа заключат мир, на будущий год мои комнаты будут пусты.

— Это не цена этой формулы.

— Для вас — нет.

Грузчик внёс в свидетельство лишний подъём по лестнице. Сборщица потребовала подписи рядом с описанием запаха. Орс подписал, а Тала добавила: запах признан без установления происхождения.

— Формула пробная, — напомнила она свидетелям. — Срок — до первого раздела. Она не должна менять городскую черту.

Сборщица посмотрела на исписанный лист.

— Если не должна менять, зачем нужны мы?

Веда не ответила сразу.

— Потому что пользование меняется уже сейчас.

— Тогда пишите это, а не то, что городу ничего не сделается.

Добавили занятые комнаты, причальное место и объезд. К двум часам ночи свидетели поставили знаки, делегации скрепили формулу, Веда последней прижала печать Канцелярии.

Лист звякнул о стол.

Не громко — так звенит ложка о край чашки. Но по стенам Дома несогласованных мер прошла тонкая дрожь. Гири на полках качнулись одновременно.

— Принято, — сказал Орс.

— Удостоверено, — поправила Веда.

Тала подняла кувшин с водой из южного рукава. Поверхность оставалась ровной.

— До рассвета четыре часа. Предлагаю поспать.

— Предлагаю проверить приложение, — сказала Веда.

Они проверили приложения. Линия шла по внешнему краю внесённых домов, замыкая город неровным кольцом.

Веда задержала палец на западном квартале Красильных ям.

— Здесь шесть домов без налоговых номеров.

Городской писец наклонился к карте.

— Их объединили с красильным двором.

— На каком основании?

— В прошлом году хозяин двора платил за всю стену.

— А люди?

— Какие люди?

Писец раскрыл старую ведомость. Шесть домов стояли вдоль стены, но числились как хозяйственные пристройки: жильцы снимали комнаты у красильщиков и не имели отдельных очаговых знаков.

— Они входят в городской лист через двор, — сказал Орс.

— Двор внесён по внутреннему контуру, — ответила Веда. — Дома снаружи.

Тала уже листала приложения.

— Уточнения перечисляют два переулка, не строения.

— Добавим поправку.

— После удостоверения? — Орс покачал головой. — Это будет новая формула и новые свидетели.

— Разбудим их.

Хозяйку постоялого двора нашли сразу. Грузчик ушёл на дальний причал. Сборщица ночных отходов, воспользовавшись подписанным объездом, исчезла за южной аркой. Послали служителей.

Веда вышла в квартал Красильных ям.

Ночь пахла мокрой известью, золой и кислой корой. Шесть домов лепились к внешней стороне дворовой стены. В окнах горело два огонька. На верёвках под навесами висела ткань, чёрная в темноте. Между домами и старым валом оставался узкий проход, которого не было ни на одной карте.

На стук вышла женщина в мужском переднике. За её спиной плакал ребёнок.

— Канцелярия, — сказала Веда. — Сколько человек живёт в этих домах?

— Смотря кто спрашивает налог.