Андрей Северский – Конструктор личности (страница 9)

Эмма выдохнула через нос.

— Лада заняла защищённую позицию у стены.

— Лучше.

Артём подошёл к экрану. Синяя линия показывала общую нервную активность. Янтарная — совпадение с эталоном временной конфигурации. Зубец был высоким, но слишком коротким, чтобы определить состав.

— Сырые данные.

— Вам закрыт доступ до решения комиссии.

— Тогда смотрите сами. Разложите моторную последовательность по источникам: базовая пластика Лады, лицензированные следы Миры, аварийные рефлексы Рамы.

Эмма ввела команду. На экране появились три столбца.

> БАЗОВОЕ СОВПАДЕНИЕ: 62%

> НАВЫКОВЫЙ ОСТАТОК: 31%

> НЕОПРЕДЕЛЁННОЕ: 7%

Семь.

Артём не любил числа, которые слишком хорошо подходили к страху наблюдателя. Такие числа превращались в доказательства раньше, чем становились фактами.

— Это не те семь единиц, — сказал он.

— Значение совпадает, — заметила Эмма.

— Здесь проценты классификации движения. В журнале — бюджет связности. Разные шкалы.

— Но корреляция возможна.

— Возможна. Равенство не доказано.

Лада перевела взгляд с одного на другую.

— Объясните без слова «корреляция».

— Тридцать один процент движения система узнаёт как остаток навыков Миры, — сказал Артём. — Семь процентов не узнаёт вообще. Это не значит, что Мира забрала семь процентов твоего тела.

— Обнадёживает точность формулировки.

— Ты помнишь намерение в эти семь секунд?

— Нет.

— Образ? Звук? Чужую фразу?

— Пусто. До — белая точка. После — стена и пыль под ногтями.

— Страх?

— После. Не во время.

— Желание проверить взаимность?

Лада посмотрела на свой палец.

— Один стук был после.

— Я видел. Ты решила постучать?

— Нет. Но этот момент помню.

Эмма увеличила зубец.

— При обычном навыковом остатке сознательная память сохраняется. Человек может не помнить отдельные движения, но удерживает цель: открыть замок, поймать предмет, выбрать опору.

— А при повреждении носителя? — спросил Артём.

— Не называйте меня так, — сказала Лада.

— При повреждении Лады?

— Лучше.

— Обычно есть разрыв общей моторной согласованности, — ответила Эмма. — Здесь его нет. Движение точное, без падения и дезориентации. Пульс снизился на четыре удара.

— То есть тело знало, что делало, — сказала Лада. — Я — нет.

Ная заговорила из потолочного динамика:

— Уточнение: слово «тело» не является самостоятельной категорией принятия решений.

Лада подняла голову.

— Наконец-то полезная поправка.

Артём вывел маршрут движения. За семь секунд Лада не просто отошла к стене. Она сняла правый ботинок носком левой ноги, затем левый — правой, чтобы ступни чувствовали вибрацию пола. Проверила угол обзора. Коснулась штукатурки. Встала так, чтобы видеть дверь и экран одновременно.

В Шве тишины Мира делала похожее: заменяла испорченное распознавание намерений физическими подтверждениями. Но конкретного движения к стене в журнале не было.

— Это не повтор навыка, — сказал Артём.

— Почему? — спросила Эмма.

— Навыковый остаток воспроизводит устойчивый способ действия при знакомом условии. Здесь условие новое. Мира никогда не проходила медицинский тест и не знала эту комнату.

— След мог обобщиться.

— Тогда Лада помнила бы цель, которую сама поставила.

— Не обязательно.

— Обязательно для моторного следа этого класса. Он не содержит скрытой директивы. Только способ заметить и выбрать.

— Значит, повреждение?

Артём приблизил график базовой активности. Ни провала кислорода, ни судорожного выброса, ни рассогласования полушарий. Повреждение могло быть тоньше, но оно не объясняло разумную последовательность.

На экране рядом с маршрутом появилась запись датчика пола. До первого движения Лада четырежды коснулась пяткой покрытия через равные промежутки.

Её собственный ритуал.

Затем один раз носком.

Ритуал Миры.

Четыре и один.

— Что было перед пустотой? — спросил Артём.

— Я подняла правую руку.

— Ещё.

— Точка изменила направление. Сигнал. Число четырнадцать.