Андрей Северский – Конструктор личности (страница 10)

— Ноги?

— Не помню.

Он показал запись.

Лада долго смотрела на пять отметок.

— Четыре — проверка снаряжения, — сказала она. — Я делаю так перед выходом. Один — подтверждение Миры.

— Они не смешались, — сказал Артём. — Сначала сработала твоя проверка. Потом её ответ.

— Кому?

Никто не ответил.

Эмма первой отвела взгляд от экрана.

— Я обязана уведомить комиссию о возможной постсборочной активности.

— Уведомите о наблюдаемом событии, — сказал Артём. — Не называйте его активностью личности до повторной проверки.

— А чем называть?

— Неизвестным согласованным эпизодом.

— Вы только что доказали, что это не простой навык и не типичное повреждение.

— Я отделил две плохие гипотезы. Это не даёт мне права выбрать третью потому, что она звучит страшнее.

— Комиссия потребует изоляцию.

— Кого? — спросила Лада.

Эмма не ответила сразу, и этого оказалось достаточно.

Лада подошла к стулу, взяла носки и медленно надела их. Каждое движение было демонстративно обычным.

— Если вы скажете «контур», изолируете меня, — сказала она. — Если скажете «Мира», попробуете изолировать её во мне. Если скажете «повреждение», получите право лечить меня без разговора о ней. Удобный выбор слов.

— Я не принимаю решение об изоляции.

— Но заполняете поле, из которого оно вырастет.

Артём вспомнил таблицу Глеба: технически верное название, позволяющее стереть неудобный смысл.

— Запишите четыре наблюдения, — сказал он. — Потеря доступа Лады к семи целым двум десятым секунды. Согласованное защитное действие. Последовательность из её ритуала и подтверждения Миры. Отсутствие признаков острого повреждения по первичному скану. Всё остальное — гипотезы.

— И рекомендация?

— Непрерывное наблюдение без подавления остатка.

— У вас нет полномочий давать такую рекомендацию.

— Тогда подпишите своей фамилией.

Эмма посмотрела на Ладу.

— Вы согласны?

— На наблюдение — да. На подавление — нет. На изоляцию — нет. На вызов во время эпизода — да, если вы сначала назовёте меня по имени и спросите, слышу ли я вас.

— Если вы не ответите?

— Не трогать тело без угрозы жизни.

— Ваше тело, — поправил Артём.

Лада кивнула.

— Моё.

Эмма внесла условия. Красный ключ остался в замке, но охрану за дверью она отменила.

*

Повторную проверку перенесли в старую тренировочную комнату спасателей. Там не было гладких стен медицинского контура и мебели, рассчитанной на спокойных пациентов. На полу лежали сменные плиты: металл, резина, сетка. Из потолка можно было опустить лестницу, трос или имитацию обломка. Лада выбрала помещение сама.

— Здесь я знаю свои привычки, — объяснила она. — Если появится чужая, отличу.

Тихон пришёл с переносным регистратором и поставил его на пол между собой и Артёмом.

— Протокол восемнадцать-б, — объявил он. — Наблюдение остаточной активности после мягкого распада. Участники: Лада Сенн, добровольное согласие ограничено перечисленными действиями; Эмма Вар, медицинский наблюдатель; Артём Вей, консультант без действующей лицензии; Тихон Рей, аудитор.

— Вы всегда представляете людей их ограничениями? — спросила Лада.

— В протоколе — да.

— Тогда добавьте: аудитор, способный остановить удаление журнала на шесть часов.

Тихон поднял глаза от регистратора.

— Блокировка продлена до решения комиссии.

— Поэтому и добавьте.

Он добавил.

Артём разложил на столе пять предметов: карабин, моток тонкого шнура, чашку, пустую коробку и сигнальную пластину. Все знакомые Ладе, ни один не был связан с миссией Миры.

— Задача? — спросила она.

— Ты выбираешь сама.

— Тогда я выберу уйти.

— Это допустимый результат.

— Плохой эксперимент.

— Зато хороший договор.

Она осталась.

Первый цикл длился десять минут. Лада сортировала снаряжение, отвечала на вопросы Эммы и время от времени называла положение красной метки на стене. Никаких провалов. Один раз она постучала четырежды, проверяя крепление шнура. Ни одного одиночного ответа.

Во втором цикле Тихон включил запись переговоров из Шва тишины без голоса Миры — только реплики ремонтников и технические шумы. Лада напряглась, но осталась собой. Пульс вырос. Когнитивная согласованность не изменилась.

— Хватит, — сказала она через три минуты.

Тихон остановил запись.

— Причина?

— Не хочу слушать, как люди боятся, когда уже знаю, что они вышли.

— Это может быть избегание триггера.

— Это может быть вкус.