Андрей Северский – Конструктор личности (страница 11)

В третьем цикле Артём попросил её построить безопасный путь через комнату, когда половина плит считалась ненадёжной. Лада проверила сетку карабином, переставила коробку и прошла по диагонали. На середине остановилась.

Один стук прозвучал по металлической плите.

Лада замерла, но память не потеряла.

— Я здесь, — сказала она.

Артём не приближался.

— Слышишь меня?

— Да.

— Что хотела сделать?

— Наступить на серую плиту. Потом появилось… не желание. Поправка.

— Какая?

Лада закрыла глаза, тут же открыла и нахмурилась.

— «Проверь, что правило взаимно».

Тихон поднял регистратор.

— Фраза Миры?

— Нет. Без слов. Я перевела.

— Вы уверены, что мысль не ваша?

— Мои мысли не требуют перевода.

— Любая вербализация невербального решения является переводом.

— Тогда спросите иначе.

Артём посмотрел на схему пола. Ладе сказали, что серые плиты ненадёжны, но не сказали, что синие надёжны. Правило было односторонним: запрет обозначили, подтверждение безопасности — нет.

— Ты бы проверила синюю плиту без поправки?

— Карабином — первую. Остальные считала бы одинаковыми.

— А сейчас?

— Хочу проверить каждую перед переносом веса.

— Это способ Миры, — сказал Артём. — Не её воспоминание и не готовое движение. Принцип проверки взаимности.

— Навыковый след, — сказала Эмма.

— Возможно.

Лада покачала головой.

— Нет. Навык подсказывает, как сделать. Это возразило против условия задачи.

— Навык критической проверки может возражать.

— Тогда почему мне пришлось отделять его от себя?

Эмма не нашла немедленного ответа.

Тихон нашёл:

— Потому что вы знали о возможном остатке Миры и ожидали его. Самонаблюдение меняет атрибуцию мысли.

— То есть я придумала чужое, потому что мне рассказали о чужом?

— Это одна из гипотез.

— Удобная.

— Удобство не делает её ложной.

— Как и неудобство — истинной, — сказал Артём.

Он попросил Наю сравнить эпизод с донорскими следами, использованными в сборке. Система показала пять совпадений: удержание паузы, отсечение ложной срочности, поиск взаимного сигнала, экономия директивности, контроль имени. Четыре первых могли сохраниться как обычные навыки. Пятое не должно было перейти вообще: якорь имени был служебным правилом сборки, а не лицензированным следом.

— Произнеси своё имя, — сказал Артём.

— Лада Сенн.

— Имя Миры.

— Мира-7.

На графике возник янтарный зубец.

— Ещё раз своё.

— Лада Сенн.

Ровная линия.

— Не повторяйте имя версии, — сказала Эмма.

— Почему? — спросила Лада.

— Мы не знаем эффект.

— Но уже знаете, кому запрещаете его произносить?

Эмма осеклась.

Артём почувствовал знакомое профессиональное искушение: превратить живую неопределённость в чистый эксперимент. Повторить имя десять раз. Изменить порядок. Добавить команду. Получить кривую, которую комиссия не сможет назвать случайностью.

Для этого Ладе пришлось бы снова стать площадкой измерения.

— Тест окончен, — сказал он.

Тихон посмотрел на таймер.

— Запланировано ещё два цикла.

— Они не нужны для медицинской безопасности.

— Нужны для классификации.

— Классификация подождёт.

— Журнал Миры может не подождать.

— Не покупайте один субъект другим.

Тихон побледнел, будто слово ударило точнее, чем Артём рассчитывал.

— Субъектность не установлена ни в одном случае.