Андрей Северский – Конструктор личности (страница 4)
— Кто завершает меня: срок или вы?
На нуле Рама погасила свет.
Лада вздрогнула, резко втянула воздух и закрыла лицо ладонью. Через секунду отвела пальцы и спросила:
— Все вышли?
— Все, — ответил Артём.
Она кивнула. Затем, будто не заметив движения, постучала по краю ложемента один раз.
Тихон посмотрел на её палец, потом на строку перерасхода.
Ирина первой нарушила молчание:
— Версию завершить. Контур очистить. Журнал передать мне.
Артём вынул пластину допуска из стойки. Право подписи исчезло, но журнал ещё оставался открытым — семь лишних единиц, один самостоятельный выбор и вопрос, на который в форме заказа не было поля.
Он нажал «сохранить локальную копию».
Глава 2. Бюджет связности
Локальная копия журнала весила меньше одной фотографии и могла стоить Артёму последнего шанса вернуть профессию.
Он спрятал её не в карманном узле — Совет проверял такие устройства на выходе, — а в диагностическом буфере самой Рамы. Старые машины держали последние восемьдесят секунд работы на механическом кристалле, чтобы авария питания не уничтожила причину сбоя. Большинство конструкторов считало этот буфер частью мебели. Артём когда-то менял в нём контакты и знал, что очистка основного контура его не затрагивает.
— Отойдите от стойки, — сказала Ирина.
В сборочной медики проверяли Ладу. Она отвечала на вопросы быстро и раздражённо: имя, дата, номер смены, шесть лиц из эвакуированной группы. На просьбу назвать последнее воспоминание до запуска сказала:
— Я разрешила мягкий распад. В отличие от вашей формы, я это помню.
Ирина услышала, но не повернула головы.
— Ваш одноразовый допуск истёк, Артём.
Он вынул руки из управляющей ниши. Красная строка снова заняла стекло.
Тихон подключил к Раме аудиторский ключ.
— Начинаю послемиссионную очистку по протоколу восемь дробь один. Основной журнал передан в защищённое хранилище Совета. Остаточные рабочие данные будут уничтожены.
— Перед уничтожением покажите распределение семи единиц, — сказал Артём.
— Оно не прошло верификацию.
— Поэтому и покажите.
— Вам запрещена работа с диагностикой.
— А вам разрешено не заметить семь процентов базового бюджета?
Тихон поднял на него глаза.
— Семь единиц не равны семи процентам результата. Бюджет связности — мера удержания активных связей, а не шкала качества.
— Наконец-то вы говорите как аудитор, а не как дверной замок.
— Дверной замок не обязан объяснять отказ.
Ирина провела пластиной по считывателю. На стекле появилось подтверждение очистки.
— Разбор проведём после медицинского отчёта. Если отклонение останется в выгрузке, его рассмотрит комиссия.
— В какой категории?
— Системный шум.
— Вы уже назначили причину до разбора.
— Я назначила безопасную категорию до появления доказательств обратного.
— Безопасную для кого?
Ирина посмотрела на него так, словно вопрос был старым и утомительным.
— Для города. Ядро не может принимать каждую нестабильность временной сборки за рождение нового субъекта. Оно и без того удерживает двадцать три миллиона постоянных контуров.
— Я не говорил о рождении.
— Вы сохранили журнал после приказа об очистке. Это ваша привычка: сначала наделить отклонение значением, потом требовать, чтобы все разделили вашу ответственность за него.
Слова попали точно. Три года назад Артём тоже отказался признать колебание шумом. Тогда он оказался прав насчёт причины и опоздал с остановкой процедуры. Правота не вернула пациенту имя.
Тихон нажал подтверждение.
Основной контур погас. Вместе с ним исчезли схема Миры-7, её таймер и семь янтарных делений сверх чёрной границы. Осталась чистая поверхность Рамы.
— Вот теперь это шум, — сказал Артём.
— Нет, — ответил Тихон. — Теперь это данные в хранилище Совета.
— К которым у меня нет доступа.
— У вас нет лицензии.
— А у Миры нет даже строки в реестре.
Лада за стеклом один раз постучала пальцем. Заметила движение и прижала ладонь к бедру.
Ирина забрала пластину допуска.
— Комиссия соберётся в девять утра. До тех пор вы не приближаетесь к Рамам, не связываетесь с эвакуированными и не распространяете непроверенные данные. Соблюдёте условия — сегодняшний результат будет учтён.
— При рассмотрении лицензии?
— При рассмотрении пригодности к рассмотрению лицензии.
— Щедро.
— Это больше, чем у вас было утром.
Она ушла. Тихон задержался возле чистого стекла.
— Диагностический буфер очищается при аппаратном сбросе, — сказал он, не глядя на Артёма. — По расписанию он произойдёт через двадцать шесть минут.
— Полезная справка.
— Протокол требует сообщать оператору порядок завершения работы.
— Я не оператор.
— Именно.
Тихон вышел следом за Ириной.
Артём посмотрел на закрывшуюся дверь, затем на маленькую сервисную крышку под ложементом Рамы. Двадцать шесть минут были слишком точным предупреждением для человека, который ничего не заметил.