Андрей Северский – Конструктор личности (страница 6)

— Сто семь.

— Тогда ищем не семь. Ищем момент, когда сумма перестала возвращаться к исходной после каждого выбора.

Они прокрутили журнал назад. На последних секундах связи гасли в правильном порядке: периферическое внимание, моторное предсказание, языковые фильтры. Семь единиц не принадлежали ни одной из них. Они проходили через весь контур тонкой замкнутой линией и исчезали из таблицы всякий раз, когда программа пыталась назначить им источник.

— Паразитный цикл? — предположил Артём.

— Цикл потреблял бы ресурс на повторе. Здесь ресурс удерживается без повторения.

— Ошибка адресации.

— Адрес меняется, связь остаётся. Смотри.

Глеб наложил друг на друга три снимка. На первом Мира отключала директивность. На втором садилась перед последним ремонтником. На третьем задавала Артёму вопрос. Семь единиц каждый раз располагались в другом узле, но сохраняли один рисунок: действие сравнивалось не с заданной целью и не с безопасностью Лады, а с предыдущим действием самой Миры.

Артём увеличил схему.

— Контур внутренней последовательности.

— Такого параметра нет.

— Есть якорь имени.

— Якорь отвечает на вопрос «как меня зовут». А это отвечает на вопрос «почему мой следующий выбор всё ещё мой».

В мастерской стало слышно, как за стеной переключается поток охлаждения. Город принимал очередное решение без свидетелей.

— Навык не может удерживать собственную причинность, — сказал Артём.

— Навык — нет.

— В сборке нет ничего, кроме навыковых следов и правил согласования.

— Было. До первого выбора, для которого ты не написал правило.

Артём вернул журнал к моменту, когда Мира убрала директивность. Система ожидала, что освобождённые восемь единиц вернутся в резерв. Вернулась одна. Остальные не пропали — связали решение с новым состоянием. Когда Мира села ждать, она использовала уже не набор входных следов, а собственный предыдущий поступок как основание для следующего.

— Она создала служебный контур, — сказал Артём.

— Удобное название.

— Технически верное.

— А если технически верное название позволяет стереть неудобный смысл?

— Не начинай.

— Я ничего не начинал. Это твоя запись.

Артём вывел расход по секундам. Семь единиц появлялись не сразу. Сначала две десятых — когда Мира закрыла канал команд. Одна целая одна — когда изменила общий код для третьего ремонтника. Потом скачок до семи в момент отказа от директивности. После этого значение не росло, хотя решений было ещё несколько.

— Почему остановилось на семи?

Глеб пожал плечами.

— Может, столько стоило именно этой версии удержать себя. Может, дальше контуру не требовался ресурс. Может, Рама умеет считать только до границы, которую ей разрешили видеть.

— Мне нужны воспроизводимые выводы.

— Тогда собери ещё одну Миру и снова поставь человека у края.

Артём резко отодвинул щупы.

— Нет.

— Вот и первая воспроизводимая граница.

Глеб сохранил три снимка отдельно и выгрузил таблицу на бумажную ленту. Не в сеть, не в городской узел — на тонкую серую полосу, которую нельзя было удалить приказом из Совета.

— Комиссия скажет, что считыватель несертифицирован, — сказал Артём.

— Правильно скажет.

— Что кристалл мог быть повреждён при извлечении.

— Мог.

— Что моя заинтересованность делает анализ недостоверным.

— Делает.

— Ты сегодня особенно полезен.

— Я не комиссия. Я чиню способы задавать следующий вопрос.

На бумаге семь единиц выглядели почти смешно: короткая полка над базовой линией. Ради неё Артём нарушил приказ, вынес часть Рамы и пришёл к мастеру, которого Совет считал технически неблагонадёжным. Если он принесёт ленту утром, Ирина закроет вопрос вместе с его лицензией. Если не принесёт, данные останутся частной догадкой.

— Нужна контрольная выборка из основного хранилища, — сказал он.

— К ней тебя не пустят.

— Пустят аудитора.

— Тот сухой мальчик, который нумерует вдохи?

— Тихон Рей.

— Он донесёт Ирине раньше, чем ты закончишь предложение.

— Если данные сойдутся, донесёт вместе с ними.

Глеб посмотрел на него внимательнее.

— Ты всё ещё думаешь, что достаточно показать точную цифру правильному человеку.

— А ты всё ещё думаешь, что спасённое в тайнике становится свободным.

Лицо Глеба на мгновение застыло. Артём не понял, во что попал, но понял, что попал.

Старый мастер свернул ленту и протянул ему.

— Забирай. Кристалл оставь до утра: сделаю побитовую копию.

— Это мой единственный оригинал.

— Именно поэтому не носи его на встречу с Советом.

Артём спрятал ленту во внутренний шов куртки.

— Лада просила передать, что до сих пор злится.

— Значит, коэффициент возврата у неё лучше, чем показывает система.

— У неё осталась привычка Миры. Один стук.

Глеб медленно натянул перчатку на левую руку.

— Привычки — самые дешёвые контрабандисты. Их никто не обыскивает.