Андрей Северский – Империя отлива (страница 3)
— Перекладываю цену.
Они сбросили шесть мешков с правого края и перетащили ещё десять влево. Один мешок лопнул при падении. Зёрна рассыпались по мокрому рифу, и набежавшая вода сразу подхватила их. Иаре почудилось, будто она видит весь Кадор: длинные очереди у раздаточных окон, пустые котлы, остановленные опоры. Шесть мешков были ничем рядом с этим городом. Но у каждого мешка имелся вес, и вес приходилось назвать.
Платформа вернулась в борозду.
— Пошли!
Люди толкнули колёса. Упряжка рванула. Караван снова двинулся, теперь медленнее, потому что вода закрывала ориентиры. Иара шла впереди по колено в потоке и нащупывала жезлом край твёрдой поверхности. Гребень под ногами содрогался короткими мягкими толчками. Литора открывала поры, принимая новый поток. Или пыталась уйти от него.
На последней четверти ребра вода поднялась до осей. Лошади захрипели и сбились. Ял ударил ладонью по борту, возвращая им ритм.
— Смотри на меня! — кричал он передней паре. — Не на воду. Дорога там, где я!
Иара подумала, что так могла бы говорить сама Палата.
Впереди показался Кадорский подъём — наклонная решётчатая эстакада, уходившая к высокой островной площадке. На ней ждали буксирные команды. Они уже спустили канаты, но не могли протянуть их через поток.
Между концом серого ребра и подъёмом оставалось тридцать шагов низкой седловины. Вода над ней бурлила до пояса.
— Первые платформы пройдут, — сказал Ял. — Хвост нет.
Иара снова открыла планшет. Ни одна из двух карт не предлагала решения. Она посмотрела на натяжные тросы, соединявшие платформы. Если головные телеги войдут на подъём и буксиры потянут их вверх, весь караван можно вытянуть через седловину одной цепью. Для этого нельзя было сохранять безопасные интервалы. Платформы столкнутся буферами, оси примут лишнюю нагрузку, но груз останется вместе.
— Сцепить тросы на короткие петли, — приказала она. — Передать подъёму: тянуть непрерывно, пока не выйдет двенадцатая.
— Если порвётся хотя бы один…
— Тогда отцепим всё позади разрыва. Но не раньше.
Ял коротко кивнул. Это был не знак согласия, а признание, что другого расчёта нет.
Головная телега вошла в седловину. Поток ударил сбоку, лошади поплыли, но канаты натянулись и повлекли платформу к решётке. Колёса нашли нижнюю перекладину. Вторая телега налетела на первую, буферы столкнулись с таким звуком, будто раскололась гряда. Потом третья толкнула вторую. Караван сжался в тяжёлую движущуюся связку.
Иара осталась у седловины. Она считала платформы и следила за тросами.
Пятая. Шестая. Седьмая с перекошенным колесом.
Восьмая вошла в поток боком, но выправилась.
Девятая.
На десятой лопнул один из верхних крепежей. Чехол распахнулся, мешки качнулись к воде. Сопровождающая — совсем молодая женщина с красной косынкой — легла поперёк груза и удержала сеть собственным весом. Иара прыгнула к ней, завязала оборванный конец вокруг стойки. Вода била по рукам, пальцы не слушались. Узел получился грубым, неуставным, но выдержал.
Одиннадцатая.
Двенадцатая платформа с деталями для опор вошла в седловину, когда гряда под ней уже исчезла. На мгновение она стала баржей без корпуса. Передний трос натянулся до белизны. Задние колёса снесло, платформа развернулась поперёк потока.
— Руби сцепку! — закричал сопровождающий с подъёма.
Иара увидела запасные шарниры под чехлами. Без них Кадор не сможет вовремя переставить восточную опору. Город задержится на истончённой гряде, и тогда зерно, которое они спасали, окажется заперто вместе с ним.
Она вошла в воду, ухватилась за боковой поручень и полезла к задней оси. Ял оказался рядом, хотя она не звала его. Вместе они перебросили свободный буксирный канат через стойку платформы. На подъёме люди подхватили конец.
— Тянуть справа! — крикнула Иара. — Не вверх, вправо!
Канат натянулся. Платформа перестала разворачиваться. Передний трос потащил её к решётке, правый довернул по течению. Заднее колесо ударилось о нижнюю перекладину, подпрыгнуло и встало на настил.
Последняя платформа вышла из воды.
На площадке Кадора никто не приветствовал караван. Люди падали рядом с колёсами, обнимали мокрые шеи лошадей, проверяли тросы и пересчитывали мешки. Под ними море уже скрыло западное ребро. От дороги не осталось ничего, кроме двух башен, торчавших из воды.
Иара поднялась последней. Колени дрожали так, что ей пришлось держаться за решётку. Ял сел прямо на настил и вылил воду из сапога.
— Девять минут, — сказал он.
— Что?
— Вот сколько стоит тайная дорога? Девять минут?
— Сегодня — один караван.
— Нет. Караван стоил зерно, щиты, лошадей и наши шкуры. А дорога стоила девять минут у кого-то другого.
Иара сняла с планшета серую пластину. По её краю мигала свежая служебная отметка: приоритет выполнен. Ниже должна была появиться запись о перераспределённом окне. Она ждала сухой формулировки — «Северный канал, задержка девять минут».
Вместо неё высветилось: «Вейская коса. Выход отменён. Затворный отклик вне расчёта».
Она перечитала строку дважды.
— Что там? — спросил Ял.
Иара не ответила. Под отметкой разворачивалось полевое донесение. Северная вода пришла не на девять минут позже. Из-за изменившейся пористости Литоры поток задержался, затем ворвался в канал одной волной. Поселение успело вернуть людей на плавучие настилы, но цистерна и три дома остались на гряде. Следующее окно не подтверждено.
В конце стояло требование Палаты: сохранить обстоятельства применения приоритета в тайне до разбора.
Ял поднялся и заглянул ей через плечо. Иара могла закрыть пластину. Не закрыла.
— Вейская, — медленно прочитал он. — Ты ведь оттуда.
На нижней площадке распарывали первый зерновой чехол. Сухие мешки передавали в склад по живой цепи. Кадор получил свой груз. Двенадцатая платформа привезла все шарниры. Ни один человек не погиб.
Иара держала в руках доказательство безупречно выполненной задачи и смотрела, как рядом с её именем появляется цена.
Глава 2. Цена точности
К полудню Кадор поднялся ещё на два звена опор, и море под разгрузочной площадкой превратилось в далёкую тёмную мостовую. Город не стоял на острове — он сам назначал себе высоту над водой. Медные колени его опор поочерёдно выходили из пены, складывались и цеплялись за следующую гряду. Каждый шаг отзывался в настиле долгим гулом.
Иара слышала этот гул даже в комнате связи.
Перед ней на стойке горела белая рамка вызова Палаты часов. Внутри рамки всё ещё не было лица диспетчера, только надпись: «Запрос принят. Очерёдность — шестнадцатая».
— Они считают зерновые мешки быстрее, чем отвечают людям, — сказал Ял.
Он стоял у двери, хотя внутрь его не приглашали. Мокрую куртку он сменил на кадорскую рабочую накидку, слишком короткую в рукавах. На щеке темнела полоса рифовой пыли. Иара трижды просила его идти к караванному начальнику и трижды получала один ответ: головной возница обязан присутствовать при разборе изменения маршрута.
Формально он был прав. Практически Иара хотела остаться одна хотя бы на те минуты, в которые решалась судьба её дома.
На соседней стойке лежала ведомость разгрузки. Двенадцать платформ прибыли. Потеряно шесть мешков зерна. Повреждены два буфера, одна ось и крепёжная сеть. Людей и упряжек не потеряно. Для Палаты это была успешная проводка с допустимым ущербом.
Иара снова вызвала Вейскую косу. Вместо изображения над стойкой возникла рябь, затем голос, исковерканный дальним отражателем:
— ...слышим Кадор... говорить коротко...
— Вейская, это Иара. Назовите ущерб и положение людей.
Помеха протянулась, как треск рвущейся ткани.
— Люди на настилах. Раненых нет. Цистерна ушла ниже метки... два дома сорвало... третий держится на якоре. Запас пресной воды — одиннадцать дней при половинной норме.
Иара положила пальцы на край стойки.
— Следующее окно?
— Палата сняла подтверждение. Местная песня даёт выход через семь суток, но ширины для домов не обещает.
Голос принадлежал Лесу Вею, старшему двоюродному брату её отца. В детстве он учил Иару отличать дрожь настила от удара глубинной волны. Сейчас он говорил с ней как с чужим картографом.
— Я потребовала аварийную цистерну из Кадора и плавучий буксир, — сказала Иара. — Город получил груз благодаря изменению маршрута. Компенсация должна быть первой очереди.