Андрей Северский – Империя отлива (страница 5)

Севран коснулся чего-то вне поля зрения. На стойке появилась медная строка распоряжения: две цистерны, буксир, строительные секции для трёх домов, первоочередное рассмотрение нового окна без смещения подтверждённых маршрутов.

— Этого достаточно для вашего официального требования? — спросил он.

— Для требования — да. Для объяснения — нет.

— Объяснение я и хотел обсудить.

Схемы исчезли. Вместо них возник черновик полевого заключения. Иара прочитала вслух:

— «Локальное несовпадение рифовой проводимости с последней съёмкой вызвало преждевременное закрытие основного и резервного маршрутов. Картограф применила аварийный порядок перераспределения в пределах полномочий. Сведения о внутренних кодах маршрутизации разглашению не подлежат». Вы называете серый приоритет аварийным порядком.

— Он и есть аварийный порядок.

— Нет. Аварийный порядок выбирает между способами спасения каравана. Серый приоритет заранее выбирает между караваном и чужим окном. Вейская коса не знала, что её выход можно отменить одним кодом.

— Если бы все поселения знали расположение резервных гряд и вес приоритетов, каждое требовало бы собственного исключения. Затворы получили бы несовместимые команды прежде, чем караваны вышли на сушу.

— Значит, люди соблюдают расписание, потому что не знают правил.

— Люди соблюдают расписание, потому что вода не ведёт переговоров.

Он говорил без нажима. За его спиной не было ни трона, ни герба, только стена с рядами узких ячеек. В каждой, вероятно, лежало такое же решение: кому выйти, кому ждать, где назвать потерю ошибкой, чтобы не разрушить доверие к следующему сигналу.

— Я не подпишу ложь, — сказала Иара.

— В тексте нет ложных данных.

— В нём нет главного данным. Кадор спасён ценой заранее назначенной окраины.

— Вейская коса не была назначена. Северный канал был единственной областью, способной принять перераспределённый объём без расчётной гибели людей.

— Они должны были это знать.

— Когда? До выхода, чтобы отказаться и оставить Кадор без груза? Во время прилива, чтобы вы торговались по связи, пока платформы уходят под воду? Или после — как сейчас, когда вы можете добиться возмещения без новых погибших?

Каждый вопрос имел ответ, но ни один не помещался в оставшиеся минуты на западном ребре. Иара ненавидела это сильнее всего: Севран не отрицал цену. Он лишь считал право назвать её ещё одной угрозой, которой тоже требовалось управление.

— Вы подняли мой вызов с шестнадцатого места, — сказала она. — Почему?

— Потому что полевой картограф, способный сохранить весь караван при двойном отказе, не должен ждать за заявками на испорченные створки.

— Из-за моей команды три дома оказались в воде.

— Из-за вашей команды пятьдесят две тысячи человек получили время. Ошибку карты исправит любой старательный съёмщик. Решение под неполными данными принимает не любой.

На стойке открылась вторая строка распоряжения. Назначение: старший картограф особых циклов. Место службы: центральный расчётный ярус Палаты. Уровень доступа: полный полевой, затворный и архивный. Срок вступления: немедленно после кадорского разбора.

Ял подошёл к стойке и прочёл через плечо Иары.

— Вот и цена, — сказал он.

Севран не стал притворяться, будто не понимает.

— Это предложение, не награда за молчание. Картограф Вей первой заметила изменение Литоры, которое наши действующие модели не описывают. Ей нужны полные ряды наблюдений.

— А вам нужна её подпись, — сказал Ял.

— Мне нужно, чтобы следующий караван не оказался в воде.

Иара смотрела на слова «полный архивный». Там должны были храниться исходные съёмки, журналы изменения пористости, отказы местных пределов, все случаи, когда задержка в одном канале становилась волной в другом. И старые перераспределения тоже.

В том числе день гибели её брата.

— Если я приму назначение, — сказала она, — мне откроют не только текущие карты?

Севран задержал ответ на долю секунды.

— Вам откроют всё, что относится к особым циклам и оценке связности.

— Журналы приоритетов?

— В пределах порученной проверки.

— Исходные правки прогнозов?

— Если обоснуете запрос.

Это не было полным «да». Но прежняя Иара отдала бы годы службы за половину такого доступа.

— А заключение? — спросила она.

— Вы подтверждаете фактическую часть. Формулировка о внутренних кодах остаётся. На открытом разборе вы не обсуждаете устройство приоритетов. Несовпадение пористости называете локальным до завершения проверки.

— Даже если оно не локальное?

— Если найдёте системное изменение, представите доказательства. Тогда объяснение будет изменено.

— После того как все поверят первому.

— До доказательств существует только первое.

Связь с Вейской косой снова мигнула на боковом поле. Пришло короткое подтверждение от Леса: кадорский буксир принят, цистерны выйдут в течение часа. Ни благодарности, ни ответа на признание Иары.

Она могла отказаться. Тогда публично скажет о серой дороге, Палата назовёт её картографом, нарушившим тайну после собственной ошибки, а Кадор покажет спасённые платформы. Ял ей поверит. Возможно, Лес тоже. Но закрытые карты останутся у Севрана, и следующая изменившаяся гряда снова станет локальной ошибкой.

Если она согласится, получит ключ к причинам. И станет человеком, которому Палата заплатила в тот же день, когда её решение затопило дома земляков.

— Я внесу поправку, — сказала Иара. — «Причина изменения пористости не установлена; вывод о локальном характере предварительный». Без неё не подпишу.

Севран прочёл предложенную строку.

— Принимается.

— Распоряжение о компенсации исполняется независимо от моего назначения.

— Оно уже исполняется.

— И свидетель не даёт обязательства молчать о цене Вейской косы.

— Он не разглашает коды и расположение серого ребра. О потерях поселения может говорить что угодно.

Ял покачал головой.

— Щедро. Можно рассказывать о воде, пока нельзя сказать, кто открыл затвор.

Иара приложила медный знак к стойке. Система показала два поля: заключение и назначение. Она подписала оба.

Севран кивнул так, словно завершил обычное распределение груза.

— Через шесть часов за вами придёт служебная платформа. До этого передайте кадорскому съёмщику фактическую карту западного ребра. И отдохните. В центральном ярусе усталость считается причиной ошибки, а не оправданием.

Рамка погасла.

Ял молчал, пока стойка не выдала две тонкие медные копии. Одну Иара убрала в планшет. Вторую протянула ему: в ней были условия его допуска к разбору, без запрета говорить о Вейской косе.

Он не взял.

— Ты сказала им правду, — произнёс он. — А потом подписала их слова.