Андрей Северский – Империя отлива (страница 7)

— У нас было подтверждение на час и семь.

— Архив показывает то же. Смотрите выдачу отдельно от расчёта.

Иара открыла журнал сигналов. Вейская коса получила первое подтверждение за четыре часа до отлива. За сорок одну минуту до выхода Палата создала новую версию, но поселению её не отправила. Вместо неё ушёл приказ задержать движение из-за встречного течения. Сигнал был принят уже после того, как платформы вышли на перемычку.

— Почему новую версию скрыли?

— Вопрос причины относится к решению.

— Открыть решение.

Система отказала. На стойке возникли три строки: «личная заинтересованность», «несоответствие основания», «требуется надзорное подтверждение».

Нера не отвела взгляда.

— Архив знает ваше родство.

— Архив не знает, зачем я спрашиваю.

— Поэтому он показывает причину отказа, а не назначает вам намерение.

— Западное ребро признано сопоставимым самим расчётом. Мне необходимо знать, какое решение изменило нагрузку на риф тогда.

— Это уже лучше. Сформулируйте без брата.

Иара стёрла запрос и написала: «Для проверки повторяемости пористого отклика требуется установить источник перераспределённого объёма и параметры нагрузки в сопоставимом цикле 18-44».

Нера прочла, приложила свою пластину и не подтвердила, а переслала запрос надзорному расчётчику.

— Сколько ждать?

— От минуты до трёх суток.

— Прилив не ждёт трое суток.

— Поэтому полевой доступ открывает текущие затворы без надзора. Архив никого не топит в настоящем времени.

Иара посмотрела на карту. Пять человек на ней были всё ещё живы, потому что измерение не умело двигаться дальше.

— Ошибаетесь, — сказала она.

Она вернулась к западному ребру. Если решение закрыто, его последствия должны были остаться в разрешённых рядах. Пустая полоса модели ссылалась не только на случай Вей, но и на журнал местных пределов. Иара поставила рядом два цикла: сегодняшний и девятилетней давности.

Сегодня серый приоритет удержал воду у западного ребра и направил её в северный канал. Тогда изменение началось у столичного створа, в трёхстах саженях от восточной перемычки. Объём был меньше, зато удержание длилось дольше. На официальной карте встречное течение выглядело природным. В затворном журнале оно имело точное время начала — сразу после команды из Палаты.

Иара открыла команду. Содержание решения оставалось закрытым, но техническая квитанция была частью наблюдения: створ принял код, поднялся на четыре деления, удерживал поток одиннадцать минут и сбросил его в сторону Вейской косы.

— Значит, встречное течение создали вы, — сказала она.

— Не я, — ответила Нера.

— Палата.

— Это подтверждает действие затвора. Не цель.

Иара уже искала дальше. У всякой команды был получатель выгоды, даже если его имя скрывали. После подъёма столичного створа открылось окно на внутренней гряде. По нему прошёл груз. Реестр караванов не относился к решению и был доступен старшему картографу: тридцать две платформы зерна, пункт отправления — Островные житницы, пункт назначения — столичный подъём.

Время допуска совпадало с минутой сокращения окна Вейской косы.

На стойке возникло сообщение: надзорное подтверждение получено.

Решение открылось не текстом, а весами. Слева Палата рассчитала Вейскую косу: две жилые платформы, двадцать семь человек, вероятность неуспешного возврата после задержки — одна пятая, ожидаемая гибель — от четырёх до семи человек. Справа стояла столица: тридцать две зерновые платформы, восемьдесят один сопровождающий, потеря груза при пропуске окна — семь десятых, сокращение городского запаса ниже нормы, ожидаемый рост смертности в бедных ярусах при следующем сложном приливе — от девяноста до двухсот сорока.

Обе цены были рассчитаны до команды.

Иара прочла числа ещё раз. В детстве ей говорили, что Арена погубила вода. Позже — ошибка наблюдателя. На обучении — редкое встречное течение, которое старые модели не различали. Всё это позволяло представить смерть как провал знания. Но Палата знала достаточно. Она посчитала пять жизней на косе и сотни возможных жизней в столице, затем выбрала.

Под таблицей стояла строка: «Без уведомления периферийного выхода до закрепления столичного маршрута: риск встречных команд». Ещё ниже — подписи трёх расчётчиков и идентификатор утверждения регентского уровня.

Имени не было. Только знак должности и номер: Р-7-1844.

— Кто занимал регентский уровень девять лет назад? — спросила Иара.

— Архив должностей открыт в общей стойке.

— Вы знаете.

— Знаю. Но если отвечу, в следе останется моё слово, а не ваш запрос.

Иара открыла список назначений. Девять лет назад Севран Орн ещё не был регентом. Он занимал должность второго распорядителя связности и имел право утверждать перераспределение, если первый отсутствовал. В день цикла 18-44 первый распорядитель находился на южном разборе. Под идентификатором Р-7 стоял временный ключ Севрана.

Она не почувствовала торжества. Торжество принадлежало бы простой правде: злой человек убил Арена ради зерна. Архив показывал правду хуже. Если бы груз не прошёл, люди в нижних ярусах столицы действительно могли погибнуть. Севран не спрятал цену от себя. Он спрятал её от тех, кто её заплатил.

— Почему после этого случай назвали ошибкой наблюдателя?

Нера указала на пластину «РЕШЕНИЕ».

— Откройте послеразборный слой.

Там расчёт продолжался уже после гибели. Реальная цена Вейской косы — пять погибших, две утраченные платформы, повреждение колодезной складки — была внесена полностью. Столичный груз прибыл без потерь. Через три дня составили два заключения. Закрытое признавало, что задержка была следствием приоритета. Открытое объясняло её ошибкой местной отметки и необычным течением.

К открытому заключению приложили предписание заменить наблюдателя.

Иара знала его имя. Герен после разбора перестал выходить к общему огню. Через год ушёл с косы на дальние фермы, не попрощавшись даже с сестрой. Все считали, что он не выдержал вины.

— Он передал верную отметку, — сказала она.

— Да.

— Его наказали за решение Севрана.

— Его сняли с должности. Формулировка о наказании отсутствует.

— Вы храните ложь и называете её формулировкой.

Впервые лицо Неры изменилось.

— Я храню различие между тем, что было, и тем, что разрешили сообщить. Если уничтожить второе из стыда, никто не докажет ложь. Если заменить первое справедливой версией задним числом, никто не докажет событие.

— А если вы показываете первое только людям, которых система уже купила доступом?

— Тогда вопрос не к архиву.

— Очень удобная граница.

— Границы почти всегда удобнее для тех, кто стоит внутри.

Нера сказала это спокойно, без попытки оправдаться. Иара вспомнила Яла: число считает человек, у которого дом стоит высоко. Здесь даже совесть была разложена по отдельным пластинам.

Она вызвала команду копирования. Система предложила сохранить материалы в рабочем деле западного ребра. Личная память отсутствовала среди разрешённых получателей.

— Мне нужна выносная копия.

— Для закрытого решения она запрещена.

— Я могу процитировать его в заключении?

— После подтверждения связи случаев и только в пределах надзорного контура.