Андрей Северский – Хозяйка половодья (страница 7)

— В темницу, — снова сказала Милолика.

Стражники взяли Радана за плечи.

— Он останется в хранительском доме, — решила Ярина. — Под стражей.

Посадница повернулась к ней.

— Ты не знаешь, кого впускаешь под свою крышу.

— Поэтому предпочитаю дверь, ключ от которой у меня.

— У тебя сегодня умерла мать. Ты заплатила памятью. Сейчас не время доказывать власть.

— Я не доказываю. Я ею пользуюсь.

Радан не сопротивлялся, когда его повели к лестнице. Проходя мимо Ярины, он тихо сказал:

— До вечера проверь нижние записи своей матери. Ищи дни, когда колокол бил четыре раза.

Она не успела спросить, откуда он знает о записях. Милолика ударила тростью по его связанным рукам.

— Молчать.

Радан поморщился, но посмотрел не на посадницу — на Ярину.

— А потом спроси у неё, — он кивнул на Милолику, — почему шестой голос слышен в вашей плотине, хотя вы двенадцать лет делаете вид, что его нет.

Стража увела его.

Над полыньёй снова поднялся ветер. Последние крупицы золы скользнули под ледяную кромку и исчезли в стороне Зимника.

Милолика осталась у перил.

— Не верь человеку только потому, что одна его правда испугала тебя, — сказала она.

— А вам?

— Мне тем более.

Ярина посмотрела на девять поперечных трещин во льду. Под кожей знак Хозяйки холодел в такт невидимому течению.

— Тогда покажите нижние записи матери.

Посадница медленно обернулась.

И этой паузы Ярине хватило, чтобы понять: записи существуют, четыре удара в них есть, и Радан Межень знал о Зимнике больше, чем ему позволяла река.

Глава 3. Пять голосов

Старший круг собирался в комнате, где не было ни одного окна на реку.

Ярина прежде считала это случайностью. Дом схода строили в годы, когда Зимник ещё не поднимался над крышами, и речная сторона тогда была всего лишь северной стеной. Теперь ей казалось, что стену оставили глухой нарочно. За ней, в двух сотнях шагов, вода шла против русла, но здесь слышались только скрип лавок, потрескивание смоляных лучин и голоса людей, привыкших принимать решения в сухом месте.

Пять старост сидели полукругом. Перед каждым стояла глиняная чаша с землёй его селения: светлой пашенной, чёрной огородной, серой песчаной, бурой болотной и красноватой, взятой у каменоломен. В середине стола оставалось углубление под шестую чашу. Его закрыли медным блюдом с печатью Старшего круга.

Ярина заметила это впервые.

Милолика стояла во главе стола, опираясь обеими ладонями на трость. После похорон она не сменила белую повязку, но успела распорядиться, чтобы с её подола счистили плотинную грязь. Возле двери ждали Данко и двое стражников. Радана заперли в нижней комнате хранительского дома; ключ Ярина оставила у себя.

— Девять дней, — сказал староста каменоломен. — Мы обсуждаем слова изгнанника, будто это мерная ведомость.

— Мы обсуждаем три показания воды, — ответила Ярина. — Верёвку, колодец и золу видел Данко.

Смотритель выступил на полшага.

— Всё было так, как сказала Хозяйка. Течение идёт к верхним воротам. Давление на нижний шов растёт.

— Насколько?

— На толщину ногтя за два счёта открытой заслонки.

— Значит, на толщину ногтя, — подхватил староста. — Не на локоть.

Слева от него женщина с песчаной землёй резко придвинула чашу к себе.

— Когда вода подмоет мой берег, тебе и ногтя хватит.

— А когда вы потребуете камня для новых подпор, его снова станут отдавать даром?

— Хватит, — сказала Милолика.

Голоса оборвались не сразу, а по одному. Ярина услышала, как устроена власть посадницы: не заставить всех замолчать, а дать каждому понять, что его успели услышать отдельно от остальных.

— Лада умерла утром, — продолжила Милолика. — Знак передан. Старый шов повреждён. В нижнем русле замечена ранняя вода. Этого достаточно, чтобы объявить плотинную повинность на девять дней.

— Недостаточно, — сказала Ярина.

Пятеро старост посмотрели на неё. Милолика не подняла головы.

— Объясни.

— Повинность укрепит стену со стороны Зимника. Напор идёт с двух сторон. Если мы замкнём нижние выходы, вода ударит в трещину.

— Это говорит меженник, — произнесла староста с чёрной землёй.

— Это показал мерный колодец.

— Колодец показывает давление, а не намерения реки.

— У реки нет намерений.

— Тогда зачем нам Хозяйка, которая слушает её имена?

Вопрос был поставлен ловко. Согласиться — значит признать, что вода способна выбирать. Отрицать — отказаться от права, ради которого утром Ярина отдала воспоминание.

Она положила ладонь со знаком на стол. Белая черта под кожей была видна всем.

— Чтобы отличать цену удержания от страха тех, кто требует удерживать.

Староста с красной землёй откинулся. Женщина с песчаной опустила глаза, пряча одобрение или тревогу.

Милолика медленно обошла стол.

— Никто не требует от тебя нового удержания сегодня. Круг предлагает подготовить вечный запор. Камнем закрыть боковые желоба, залить старые деревянные ворота свинцом и связать шов пятью голосами. Когда подойдёт весенняя вода, у неё не останется пути внутрь стены.

Данко тихо кашлянул.

Ярина посмотрела на него.

— Что?

— Деревянные ворота ставили для сброса, Хозяйка.

— Их не открывали двенадцать лет, — отрезала Милолика. — Дерево сгнило. Любая попытка поднять их сорвёт створки.

— Мы этого не знаем, — сказал Данко. — Осмотр с внутренней стороны запрещён печатью круга.

— Именно потому, что последний осмотр закончился разливом.