Андрей Северский – ДаркХел-3 (страница 2)

Развернулся и пошёл дальше. И почему-то почувствовал, что груз на душе стал чуть легче. Или это просто показалось.

Как и говорил Севандр, выход из катакомб оказался в ни чем не примечательном строении – полуразрушенном сарайчике, заваленном хламом. Я приоткрыл дверь и выглянул. Улица была пустынна, если не считать пары бродячих собак, роющихся в мусоре. Вдалеке слышались крики, но здесь, в этом закоулке, царила гнетущая тишина.

– Похоже, безопасно, – прошептал спутнице. – Выходим.

Мы выскользнули на улицу, накинули капюшоны и пошли по нужному адресу, стараясь не привлекать внимания. Фелиза взяла на себя роль проводника – она уверенно вела меня по узким, грязным переулкам, петляя, как лиса. И с каждой пройденной улицей, Джурджу всё больше напоминал не город, а поле боя, оставленное после жестокой резни.

Картина была удручающей. Разбитые окна лавок и домов зияли, как пустые глазницы. Остовы перевёрнутых торговых лотков валялись на мостовой, перемешанные с гниющими овощами и обрывками ткани. Кое-где ещё дымились груды обгоревших брёвен – следы недавних пожаров. Воздух был полон запаха гари, гнили и страха. На стенах изредка висели те самые плакаты, о которых заикался алхимик после похода в город. Грубо намалёванные, с лозунгами, которые мало соответствовали действительности: «Освободитель!», «Он изгонит церковников!». Кто-то добавил к моему портрету рога и клыки. Мило.

Люди сновали по улицам, но это были не обычные горожане. Это были тени. Испуганные, озлобленные, с пустыми глазами. Одни бежали, неся в руках какие-то жалкие пожитки, другие стояли в кучках и орали друг на друга, размахивая кулаками. Мимо промчался отряд городской стражи – человек десять, в потрёпанных доспехах, с лицами, выражающими усталую ярость. Они даже не посмотрели в нашу сторону. У них были дела поважнее – где-то впереди раздавались звуки драки, и звон разбитого стекла.

– Прошло не так уж много времени после пожара в порту, – тихо сказал я, наблюдая за этим адом. – А люди уже успели превратиться в животных, снизошедших до первобытных инстинктов. Удивительная скорость деградации.

Фелиза ничего не ответила. Она лишь чаще озиралась по сторонам, её глаза сканировали каждый переулок, каждую тень. А пальцы время от времени касались рукояти кинжала, спрятанного под плащом.

Мы шли ещё минут двадцать, пока не дошли до нужного района. Глухая окраина, где дома стояли криво, будто пьяные, а мостовая давно превратилась в грязное месиво. Спутница остановилась у здания, которое даже на фоне всеобщего упадка выглядело особенно уныло. Старый постоялый двор «У Седого Осла». Вывеска висела на одной петле, краска облупилась, обнажив гнилое дерево. Окна были забиты досками, кроме одного, в котором тускло светился огонёк. От всего строения веяло безысходностью, тленом и дешёвым пойлом.

– Здесь, – сказала Фелиза. – Если кто и выжил, то прячется здесь. Держись настороже.

«Хороший совет!» – усмехнулся я, и мы вошли внутрь.

Если снаружи было плохо, то внутри – в разы хуже. Воздух ударил в нос плотной, липкой смесью запахов: дешёвого табака, перегара, пота, мочи и даже натурального дерьма. Свет давали пара коптящих масляных ламп, отбрасывающих на стены несуразные тени. Пол был липким от чего-то, чего лучше не знать. Вдоль стен стояли грубые столы и скамьи, за которыми сидели – или лежали – личности самого разного калибра: от опустившихся пьяниц до подозрительных типов в потрёпанных плащах, чьи взгляды скользили по нам, оценивающе и без дружелюбия. В углу кто-то блевал. Рядом двое о чём-то горячо, но неразборчиво спорили, размахивая кулаками. Это был не притон. Это была обыкновенная клоака.

Фелиза не дрогнула. Она сделала едва заметный кивок в сторону дальнего угла, где за отдельным столом сидел человек, полностью одетый в чёрное – от сапог до перчаток. Лицо скрыто глубоким капюшоном, но по осанке чувствовалось – совсем не пьяница.

– Нам туда, – тихо произнесла она, и направилась к столу, не обращая внимания на окружающих. Я последовал за ней, чувствуя, как десятки глаз уставились на нас. Когда мы подошли, чёрная фигура не пошевелилась, лишь из-под капюшона послышался низкий, хриплый голос:

– Места заняты. Ищите другой стол.

Фелиза не стала церемониться. Она присела на свободную табуретку напротив, откинула капюшон – достаточно, чтобы её лицо осветилось тусклым светом лампы.

– Ищем не стол, Ворон. Ищем информацию.

Человек в чёрном замер. Из-под капюшона показались глаза – узкие, пронзительные, цвета старого железа. Он смотрел то на Фелизу, то на меня.

– Думал, тебя уже нет, – прошептал он.

– Я сложно убиваема, – парировала девушка. – И сейчас мне нужны новости. Об Ордене. О том, что творится в городе. И о том, где сейчас можно найти слабое место у Габриэллы фон Гельгор…

Ворон – надо понимать, это кличка – медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы, затянутые в чёрную кожу, постучали по грубому дереву стола:

– Информация стоит дорого, дорогая, – скаламбурил он. – Особенно сейчас. Особенно о таких… высокопоставленных особах.

– У меня есть кое-что, – сказала Фелиза, и её голос приобрёл тот самый, сладковато-опасный оттенок, который я слышал раньше. – Не золото. Но кое-что поинтереснее. Знание об одной алхимической лаборатории, полной редких ингредиентов. Бесхозной.

Глаза Ворона сузились: «Говори».

– Сначала ты, – сказала Фелиза. – Старая сделка. Доверие – наша валюта. А его у нас не так много.

Ворон помолчал, словно взвешивая риски. Потом кивнул:

– Графиня… она вроде затаилась. После происшествия в порту и исчезновения МалГорина будто ушла в тень. Но слухи ходят. Говорят, она усилила охрану усадьбы. Не только живые, но и твари из Междумирья. Призраки, тени, что-то ещё. Попасть туда теперь – верная смерть.

– А Орден? – спросил я, не снимая капюшона.

Ворон повернул ко мне голову:

– Орден Алого Рассвета расколот. Часть – с новым магистром Владием – поддерживает Графиню. Другая часть, во главе с Вальдемаром фон Грацем, ушла в подполье. Идёт тихая война. Столкновения, похищения, убийства. А простые люди… – он махнул рукой, – …просто гибнут. Как всегда.

– Слабое место Графини, – настаивала Фелиза. – Должно быть что-то. Ритуал, который она готовит? Артефакт?

Ворон задумался:

– Говорят… она что-то ищет. Не просто силу. Что-то конкретное. Ключ. Или дверь. Связано с тем, что случилось сто лет назад. С тем ритуалом, что провалился. Она хочет его завершить. Но для этого ей нужна… живая душа. Сильная. С сопротивлением. Чтобы пробить барьер между мирами окончательно.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Живая душа. С сопротивлением. Это звучало как…

– Она ищет тебя, – тихо сказал Ворон, глядя прямо на меня. Его глаза, казалось, видели сквозь капюшон, – Александр ДаркХел. Ты – та душа. Ты – тот ключ. И она знает, что ты где-то здесь. В городе. Она расставляет ловушки. Нанимает охотников. Ждёт, и имеет все шансы дождаться…

Тишина за нашим столом стала пронзительной. Даже общий гул притона куда-то отступил. Фелиза посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то – тревога? Предупреждение?

– Спасибо, Ворон, – сказала она, нарушая тишину. – Лаборатория находится в старых катакомбах под районом Пепельных Складок. Вход завален, но если расчистить… ты найдёшь там кое-что интересное. Реактивы, кристаллы, может быть чьи-то старые записи.

Ворон кивнул, его лицо оставалось непроницаемым:

– Считаю, мы квиты. А теперь совет – убирайтесь отсюда. Слишком много глаз. И далеко не все дружелюбны.

Оба поднялись. Я почувствовал, как взгляды со всех сторон снова устремились к нам. Фелиза накинула капюшон, и мы быстро направились к выходу. По пути заметил, как двое крепких парней у дальнего стола переглянулись и не спеша поднялись вслед за нами.

– Фелиза, – тихо сказал я. – За нами слежка.

– Знаю, – она не обернулась. – Двое. Может, больше. Не останавливайся. Выходим на улицу и теряемся в переулках. Готовься к драке.

Вышли на улицу. Воздух, пахнущий гарью и отчаянием, показался после притона почти свежим. Я услышал за спиной шаги – тяжёлые, не скрываемые. Они не торопились. Они знали, что мы никуда не денемся. Хотя они явно не в полной мере осознавали всю нашу опасность.

– Убить их? – спросил я.

– Не сразу, – ответила суккуба. – Завлечём подальше.

Она метнулась в узкий проход между двумя полуразрушенными домами. Я – за ней. И сзади, ускоряясь, загремели сапоги наших преследователей. Охота началась. Почему-то был почти уверен, что это только начало самого длинного и грязного дня в моей и так не самой чистой жизни…

Глава 2

– Вроде мы достаточно углубились, чтобы не привлекать внимание, – на ходу бросил я Фелизе, оглядывая узкий, заваленный мусором переулок. Запах гнили и мочи здесь был таким, что щипало глаза. Идеальное место для приватной беседы. Или для резни – смотря как пойдёт.

Суккуба начала замедлять шаг. Последовал её примеру, прислушиваясь. Шаги за нашими спинами тоже стали тише, осторожнее. Они не потеряли нас. И не собирались этого делать.

Мы вдвоём одновременно повернулись, оценивая будущих противников – покойников. В конце переулка, метрах в двадцати от нас, замерла троица. Не просто уличный сброд – битые жизнью волки. Все трое в потрёпанной, но довольно качественной кожаной броне, с нормальным оружием. У двоих – мечи, у третьего – топор на длинной рукояти. Лица скрывали глубокие капюшоны, но даже в полумраке виднелись шрамы, пересекающие щёки и подбородки. Они стояли расслабленно, но в их позах чувствовалась напряжённая пружина готовности. Быть может, даже мои «собратья» – группа Вольных Охотников.