Андрей Северский – ДаркХел-3 (страница 3)

– Кто вы такие и почему нас преследуете? – громко спросил я, не снимая капюшона. Голос эхом отразился от грязных стен.

Тот, что стоял посередине – надо понимать, главарь – «разъяснил»:

– Мы пришли за вашими головами, – басовито произнёс он. Голос был будто ошкурен песком и дешёвым виски. – За вас назначена приличная награда. Особенно за тебя, Дарк… Хел. Он произнёс мою фамилию раздельно, с пренебрежительной растяжкой, будто пробуя на вкус.

– Госпожа щедро готова заплатить за то, чтобы тебя доставили к ней живым. Очень щедро. Твоя голова стоит целого состояния. Остальное… не так важно.

Из-под капюшона мелькнула широкая, недобрая улыбка, обнажившая ряд жёлтых, кривых зубов. Некоторые были чёрными. Красавец!

– Ты слишком сильно востребован, как я посмотрю, – съязвила Фелиза, не отводя глаз от наёмников. – Уже очередь выстроилась. Может, откроешь агентство "Охотник в аренду: для убийств, поисков и развлечения графинь"?

– А тебя, шлюшка, Госпожа приказала убить. И доставить кулон с твоей шеи, – главарь попытался устрашить мою спутницу?

Я увидел, как изменилось выражение лица Фелизы. Она резко перестала улыбаться, губы сжались в тонкую белую полоску, а в разноцветных глазах – загорелся холодный, мерцающий огонь. Не ярость и не гнев. Это была жажда убийства. Чистая, отточенная, хищная. Я видел такой взгляд у голодных волков в лесу. И у убийц, встречавшихся на моём пути.

– Ну что, Фелиза, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. – Хочешь, чтобы он перед тобой извинился, стоя на коленях?

– Нет! – ответ прозвучал как щелчок взведённого арбалета. – Я хочу лично вырвать ему его поганый язык. А голову насадить на кол рядом с какой-нибудь таверной. В назидание. Пусть все видят, что происходит, когда суккубу называют шлюхой.

Не успел ничего ответить – ни согласиться, ни возразить. Она уже двинулась.

Сбросила плащ одним резким движением – ткань взметнулась в воздух и упала в грязь. Под ним её обычная одежда – практичная, не стесняющая движений. В руке сверкнул кинжал – тот самый, с серебряно-обсидиановым клинком.

Она пошла на врагов быстрыми, семенящими, почти танцующими шажками, которые, казалось, не касались земли. Расстояние в двадцать метров преодолела буквально за несколько секунд.

Наёмники отреагировали. Тот, что справа, рванулся вперёд, выхватывая меч. Фелиза не замедлила шаг. Она просто наклонилась в сторону, позволив лезвию пройти почти впритирку, и одновременно её собственная рука описала короткую, страшную дугу. Кинжал вошёл под ребра наёмника с тихим, влажным звуком, похожим на разрываемую ткань. Мужчина ахнул, глаза его расширились от непонимания. Фелиза вырвала клинок, оттолкнула его падающее тело плечом и уже разворачивалась к главному.

Тот был умнее. Он отступил на шаг, приняв защитную стойку, меч наготове:

– Сучка! Я тебя…

Он не закончил фразу. Фелиза не стала фехтовать. Сделала обманное движение влево, заставив его рубануть мимо себя, а затем рванула вправо, наёмник не успевал вернуть меч.

Левая рука суккубы вцепилась ему в горло, длинные ногти впились в кожу. Он закашлялся, схватил за руку и попытался коротко ткнуть остриём, но кинжал быстро полоснул по внутренней стороне предплечья – сухожилия и кровеносные сосуды оказались перерезаны. Высвободиться из захвата не составило труда.

Следующее движение: смещается ещё левее относительно жертвы, кинжал бьёт в бедро сзади. Наёмник с криком боли припадает на колено. Фелиза схватила его за волосы, приставив лезвие к горлу.

– Шлюха, да? – голос был тихим, почти ласковым, но от этого только страшнее. – Я не шлюха, милый. Шлюхи получают деньги за удовольствие. Я получаю удовольствие от этого.

Провела лезвием по его горлу. Не сильно глубоко – дать помучиться перед смертью. Отпустила его, уже схватившегося за шею, и повернулась к последнему.

Я только успел крикнуть:

– Фелиза! Не убивай! Пусть расскажет!

Тот стоял, не двигаясь. Он видел, как двое товарищей были выведены из строя с пугающей, бесчеловечной эффективностью. Но он не побежал. В его глазах, видных теперь, когда он сбросил капюшон, читалась не трусость, а расчёт. Он был старше своих подручных, с лицом, изрытым оспинами и шрамами и холодными, каменными глазами ветерана.

– Неплохо, – хрипло сказал он, глядя на суккубу. – Но я не мальчик для битья.

Фелиза улыбнулась. Это была улыбка хищника, который уже знает, чем закончится охота:

– Нет. Ты просто старый. И медленный.

Движение девушки, удар топора. Она отпрянула назад, позволив лезвию со свистом рассечь воздух перед лицом. Потом снова шаг вперёд, но не чтобы прикончить – её нога бьёт в колено. Раздался громкий неприятно – вымораживающий хруст.

Наёмник завалился набок, и Фелиза наступила на древко его оружия:

– Коленная чашечка – хрупкая штука, – заметила Фелиза. – Особенно в твоём возрасте. Кости уже не те.

Быстрый присяд, кинжал вонзается в плоть рядом с правым плечом, делая из наёмника уже натуральную жертву, не способную ничего сделать.

Фелиза стояла над ним, дыша почти ровно. На лице и одежде были брызги крови, но она, казалось, не замечала их. Первый наёмник уже перестал двигаться. Главарь слабо хрипел на земле, захлёбываясь собственной кровью.

– Ну что, – сказала Фелиза, глядя на меня. На её лице была та самая усмешка удовольствия – не злорадства, а скорее удовлетворения от хорошо сделанной работы. – Я оставила одного, как ты просил. Будешь допрашивать? Или мне закончить? Он всё равно уже ни на что не годен.

Я, наконец, приблизился к месту расправы:

– Вас наняла Графиня? – спросил я, опуская остриё меча так, чтобы оно касалось его груди.

Наёмник взглянул на меня. В его глазах не было страха – только ненависть и расчёт. Он промолчал, презрительно усмехнувшись.

– Говори, или я позволю суккубе закончить то, что начала.

– Иди к чёрту, – прохрипел тот в ответ, сжимая зубы от пульсирующей боли.

– Как хочешь, – воткнул остриё «Жажды» ему в бедро, не глубоко – всего на пару сантиметров. Но этого хватило.

Меч ожил. Зелёный камень вспыхнул ярче, и я почувствовал, как по клинку побежала лёгкая вибрация. «Жажда» начал тянуть жизненную энергию из человека. Это далеко не мгновенное убийство – меч «пил» медленно, как пиявка.

Наёмник вздрогнул всем телом. Его глаза расширились, но не от боли – а от ощущения, как что-то тёплое, живое, саму суть его существования высасывают через рану. Его кожа стала бледнеть, губы посинели.

– Говори! – прорычал я, перебивая его начавшийся стон. – Кто нанял? Подробно!

Он закивал:

– Ладно… ладно… прекрати…

Вынимать меч из раны не стал, но ослабил хватку, позволив «Жажде» лишь слегка подпитываться. Наёмник тяжело дышал, пот стекал с его лба, смешиваясь с кровью.

– Вчера днём… собрали в храме Святого Элигия. Не в главном зале, в подвале. Там была женщина. Командовала всеми. Не местная… из столицы, что ли. Холодная, как лёд. Глаза… как у змеи.

Ребекка. Похоже на неё.

– Она раздала пергаменты… с изображениями. Трое: ты, – он кивнул на меня, – какая-то тёмноволосая… и суккуба, – он скосил глаза на Фелизу. – Тебя – живым. Доставить в храм. Девушек можно убить… но у суккубы нужно забрать кулон. За тебя – пять тысяч золотых. За кулон – ещё тысячу. За головы девушек – по пятьсот.

– Щедро, – проворчала Фелиза. – А я всего-то на пятьсот. Обидно.

– Больше ничего? – спросил я, надавливая на меч. – Когда следующая встреча? Где сейчас эта женщина?

– Не знаю… клянусь! – мужчина закашлялся.

Удар милосердия. «Жажда» пульсировала в моей руке тёплым, сытым удовлетворением.

– Ну что ж, суккуба, – сказал я, глядя на три трупа. – Мы теперь самые известные и разыскиваемые в этом городе. У тебя есть какие-то идеи? Или, может, остались ещё информаторы? А то твой Ворон ничего особо толкового не сказал, кроме того, что мы и так знали.

Фелиза подобрала с земли свой плащ, скинутый в начале драки. Отряхнула его от самой большой грязи, но пятна крови остались. Чёрт с ними.

– Знаешь, Александр, – сказала она, накидывая плащ на плечи, – у меня есть ещё пара знакомых. Но не факт, что они будут там, где я думаю. И не факт, что будут разговаривать. Ситуация изменилась. Мы теперь не просто беглецы. Мы – цель. И цена на нас высока. Это меняет… многое.

– Нам придётся сегодня много походить, – добавила она, застёгивая пряжку. – Готов?

– А есть какой-то другой выход? – спросил я, глядя на закатное небо, которое едва просвечивало между крышами. Оно было грязно-багровым, как засохшая кровь.

– Нет, – коротко ответила она. Её голос был твёрдым. – Нет другого выхода. Сидеть в норе – значит ждать, когда её раскопают. Бежать из города – значит оставить графиню в покое, а она нас не оставит. Остаётся одно – идти вперёд. Узнавать. Действовать.

Она накинула капюшон и её лицо скрылось в тени:

– Следуй за мной, охотник, – последнее слово она произнесла странно – словно играючи, дразня, с лёгким намёком на ту самую язвительность, которая была её визитной карточкой. Но в этот раз в нём чувствовалось что-то ещё. Почти… товарищеское.

Она развернулась и пошла обратно, в сторону улицы, с которой мы свернули, уходя от преследования. Я последовал за ней, бросив последний взгляд на переулок, ставший могилой для троих. В воздухе уже вился запах смерти – сладковатый, тяжёлый.

И пока мы шли, в моей голове крутилась одна и та же картинка: как Фелиза легко, почти играючи расправилась с тремя достаточно опытными бойцами. Быстро. Эффективно. Без лишних движений. Без сомнений.