Андрей Северский – ДаркХел-3 (страница 4)

«Серьёзной была бы соперницей, если бы мы не были на одной стороне» – подумал я.

И почему-то эта мысль не пугала. Наоборот – вызывала странное, циничное спокойствие. В этом безумном мире, где демоны живут в кольцах, графини творят ритуалы в междумирье, а бывшие жены охотятся за твоей головой, хорошо иметь рядом того, кто умеет быстро и эффективно решать возникающие проблемы. Даже если этот «кто-то» – суккуба с кинжалом, на которую ты сам недавно охотился.

Мы снова вышли на относительно оживлённую улицу. Людей было меньше, чем обычно, и они сновали, как испуганные тараканы. Никто не обратил на нас внимания. Двое в плащах с капюшонами, испачканных грязью и… да, кровью. Привычный вид для сегодняшнего Джурджу.

Фелиза вела меня дальше, в лабиринт бедных кварталов. И я шёл за ней, а в голове – пока ещё – царила благословенная тишина. Ни шёпота, ни эха. Только мои собственные мысли и тяжёлое предчувствие, что этот день далеко не закончен. И что следующие несколько часов решат, увидим ли мы завтрашний рассвет – или станем ещё одной кровавой легендой этого проклятого города.

Глава 3

– Куда теперь? – спросил я у суккубы, поглядывая по сторонам на творившийся хаос. Улица, по которой мы шли, больше напоминала проходной двор сумасшедшего дома. Где-то впереди горела повозка, и чёрный дым стелился по мостовой, смешиваясь с вечерним туманом. Крики, плач, звон разбитого стекла – стандартный звуковой фон сегодняшнего Джурджу.

– Нам нужно попасть в район лесопилки, – ответила Фелиза, не замедляя шага. – Возможно, там мы сможем найти одного из моих информаторов. В другие места сейчас опасно соваться. Ты же слышал, что на нас объявлена охота, красавчик, – в её голосе явно читались язвительные нотки, но под ними чувствовалась усталость. И не только физическая.

– Хорошо, веди, бесценная, – не смог я удержаться от ответной колкости, сильнее натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо от случайного взгляда. – Только давай без долгих прогулок. Мне ещё сегодня поужинать хочется. Желательно – не собственной печенью.

– Пожалуйста, – фыркнула она. – Твоя печень, я уверена, на вкус как старый сапог, вымоченный в желчи и цинизме. Ни одна уважающая себя суккуба до такого не опустится.

– Утешительно, – пробормотал я, следуя за ней в лабиринт узких переулков.

Мы пробирались по улицам Джурджу, по самым его тёмным, гнилым уголкам ещё около часа. Город и без того не отличавшийся гостеприимством, теперь превратился в наглядное пособие по тому, как быстро цивилизация скатывается в первобытный хаос, когда исчезает страх перед законом. А закон здесь испарился, как утренняя роса на смрадной мостовой. То, что мы видели, было полем боя здравого смысла с суровой реальностью. И реальность, как водится, выигрывала вчистую.

Властители мира сего – те, кто ещё оставался в своих особняках за высокими стенами – видимо, не собирались особо вмешиваться. Они просто заперлись и ждали, пока буря пройдёт. Богатый квартал, мимо которого нам пришлось пробираться, был оцеплен плотными рядами стражников в добротных доспехах. Они стояли, как каменные идолы, с лицами, выражающими скуку и лёгкое раздражение. Их не интересовало, что творилось за пределами их постов. Их задача была проста: не пускать внутрь квартала грязь, бедность и отчаяние. Своя жизнь – своя шкура – всегда важнее, чем жизни обычных людей, не облечённых властью. Философия простая, как удар топора по шее.

Под скрип собственных мыслей – а они сегодня были особенно громкими и неприятными – мы добрались до лесопилки. Вернее, до того, что от неё осталось.

Район лесопилки находился на окраине города, у самой реки, которая здесь представляла собой медленно текущую зловонную лужу цвета грязной охры. Сама лесопилка представляла собой огромный мрачный комплекс из сараев, складов и открытых площадок, где когда-то пилили лес. Сейчас она больше походила на гигантскую заброшенную пасть. Большинство построек стояло с разбитыми окнами, некоторые полуразрушены. В воздухе висела вечная взвесь древесной пыли, смешанной с запахом влажного дерева, гнили и речной тины. Рабочих было немного – видимо, производство встало из-за общего коллапса. Те, кто остался, слонялись без дела или тихо переговаривались у потухших костров. На лицах – усталость и та пустота, которая наступает, когда будущего нет, а настоящее слишком страшно, чтобы в нём оставаться.

– Ну что, куда дальше? – спросил я Фелизу, которая остановилась в тени огромного штабеля брёвен. Её глаза выискивали кого-то среди немногочисленных рабочих.

– Подожди меня здесь, Хел. Я сейчас, – ответила она, не отрывая взгляда от группы людей у дальнего сарая. – Не привлекай внимания. Постарайся выглядеть… как часть пейзажа.

– Как часть пейзажа, – повторил я. – То есть как помойка или как безнадёжность? Уточни, а то я могу переборщить.

Она не удостоила меня ответом, просто метнула короткий, убийственный взгляд и, не привлекая к себе особого внимания, пошла в сторону одного из рабочих – мужчины средних лет в грубой, заляпанной смолой одежде. Я прислонился к бревну, стараясь выглядеть естественно – то есть как человек, которому некуда идти и нечего терять. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Пронаблюдал, как Фелиза подошла к рабочему, что-то сказала. Тот вздрогнул, огляделся, потом кивнул. Они отошли в сторону, за угол сарая. Разговор был коротким – минут пять, не больше. Потом она вернулась ко мне, и с ней был тот самый мужчина. Сольгрид, как представила его Фелиза.

Человек был, что называется, серой мышью. Ничем не примечательный. Среднего роста, сутулый, с лицом, изрезанным морщинами и недосыпом. Волосы – грязно-песочного цвета, редкие. Одет в потрёпанную, залатанную холщовую рубаху и такие же штаны. Сапоги стоптаны. Типичный житель Джурджу из низов – тех, кого не замечают, пока они не начинают мешать или пока от них что-то не нужно. Таких – тысячи. Идеальная маскировка для информатора.

– Хел, у меня есть хорошие новости, – сказала напарница, когда они подошли. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. – Сольгрид говорит, что недалеко от старой городской библиотеки есть одно здание. В нём, возможно, мы сможем найти зацепки по графине или её подручным.

Я кивнул, изучая лицо Сольгрида. Оно выражало смесь страха и расчёта. Человек, который продаёт информацию, но боится последствий. Стандартно.

– Это хорошо, Фелиза, – ответил ей, затем обратился к мужчине:

– Сольгрид, можешь поподробнее рассказать, как выглядит здание и почему ты решил, что мы там что-то найдём?

Тот оглянулся, словно боясь, что его слова услышат даже в этом почти безлюдном месте. Он понизил голос до шёпота, который едва перекрывал шум ветра в щелях сараев:

– Я видел… день назад. Ранним утром. Шёл на смену, короткой дорогой мимо библиотеки. Там, в переулке за ней, стоит старый особняк. Каменный, серый, три этажа. Окна заколочены уже года два. Но тогда… там была активность.

Он сделал паузу, сглотнул:

– Я видел, как незнакомец… очень специфической внешности… командовал стражей города и рабочими. У него не было одной руки. Левой, по-моему. Пустой рукав. Лицо бледное, как у покойника, и глаза… нечеловеческие.

МалГорин! Так он выжил после отрубленной руки. Или это уже не совсем он? Неважно.

– Рабочие заносили в здание какие-то ящики. Деревянные, тяжёлые. Я спрятался за углом. Вокруг были странные люди. Не городская стража. В другой униформе. Тёмно-малиновые плащи, стальные кирасы…

– А женщина? Ты говорил про женщину… – спросила Фелиза, её голос стал резче.

– Да… женщина была. Вышла из особняка позже. На вид… стервозная. Надменная. Вся в чёрном, платье дорогое, но строгое. Волосы тёмные, убраны. И лицо… красивое, но как из мрамора высеченное. Ни одной эмоции. Она отдавала приказы тому… однорукому. А тот кланялся и слушался. Как слуга. Потом…

Он замолчал, и его лицо побледнело ещё больше:

– Потом она посмотрела в мою сторону. Не прямо на меня, но… будто почувствовала. Я не стал ждать. Сбежал. Больше туда не ходил.

Сольгрид повернулся к суккубе, и в его глазах читалась откровенная мольба:

– Я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы, чтобы меня застукали в вашей компании. Ты же знаешь… вас разыскивают. И тех, кто с вами общается, наверняка тоже.

Фелиза коротко кивнула:

– Спасибо, Сольгрид. Будь осторожен.

Он не заставил себя ждать – кивнул в ответ, развернулся и засеменил прочь, быстро растворяясь в сумерках между складами.

Мы молча постояли несколько секунд. Вечерний воздух становился холоднее, с реки потянуло сыростью.

– Похоже, это были Ребекка и МалГорин, – наконец сказал я. Голос прозвучал хрипло и я с удивлением почувствовал, как от злости сжимаются кулаки. Не просто раздражение – старая, глубокая, едкая злость. На неё. На себя. На всю эту игру, в которую мы все были втянуты. – Они что-то готовят. И явно не доброе.

Фелиза одобрительно кивнула, но в её глазах не было торжества – только холодная решимость:

– Значит, у нас есть цель. И мало времени.

На Джурджу опускался вечер – багровый, как застывшая кровь. Сумерки всегда были хорошим временем для теневых дел: света достаточно, чтобы видеть, но уже недостаточно, чтобы быть узнанным. Идеальное время для проникновения.

Стоим в глубокой тени разрушенного дома, чуть вдалеке от того здания, про которое рассказал Сольгрид. Он оказался прав на все сто.