Андрей Семенов – Второй год (страница 58)
Шла "реализация разведданных".
Агентурная разведка указала цели, ну, а наши-то пушкари и рады стараться. Мы не успели как следует углубить колеи для нашей ласточки, как стрельба стихла. Всего-то с час, может постреляли. Я посмотрел в сторону батареи и увидел как к каждому орудию сдают задом КАМАЗы и расчеты расшнуровывают тенты, укрывавшие кузов — пошла разгрузка новой партии бакшишей для духов. Пока отстреливали эту партию снарядов, мы еще не закончили отрывать окопы для себя — хотя бы для стрельбы с колена. Мозоли уже гудели на ладонях и начинал урчать желудок, требуя наполнения. Я наколол щепок и начал разводить костерок: придумано не мной "война войной, а обед по расписанию". Однако, нашу трапезу замкомроты Акимов приказал отложить на потом.
— Значит так, мужики, — делая веселое лицо перед тем как испортить нам настроение, начал Акимов, — приказано подкинуть еще снарядов для артиллерии. Башенные и водители остаются на броне, а экипажи грузят ящики. По одному КАМАЗу на экипаж. Задача ясна? Выполняйте.
— Ну, това-а-арищ старший лейтена-а-ант, — заныли мы в голос, глядя то на свои мозоли, то на казанок, бока которого облизывало своими язычками низкое пламя.
— Отставить пререкания. Время пошло, — закончил замкомроты.
"Ну и где в мире справедливость?!", — возмутился я про себя, — "два наших оборзевших и обленившихся духа будут тащиться на броне, а мы, черпаки, будем вместо них вкалывать как лошади на погрузке-разгрузке снарядов! Нам уже
Так как у нас в экипаже не хватало двух человек, то четвертым грузчиком с нами поехал Аскер. Адам и Леха, сидя на корточках над казанком с кашей, помахали ему ложками:
— Давай-давай. Жратвы мы тебе оставим.
Очень нам не хотелось сейчас уходить от почти готовой горячей каши с мясом, но приказ есть приказ — грузить так грузить. Леха с Адамом не только башенный с водителем, но еще и деды, а старший призыв нужно уважать. К нам подрулил пустой КАМАЗ и я из солидарности с пацанами не полез в кабину, а забрался в кузов.
— А ты пробовал на ходу ссать? — спросил меня Аскер.
— Прикалываешься, — ухмыльнулся я, делая многоопытное лицо прожженного разоблачителя приколов.
— Он все правильно говорит, — встрял Мартын, — колонна иногда по шесть часов идет без остановок. Нужно уметь оправляться на ходу.
Мартын встал к заднему борту. На уровне груди от стойки до стойки над задним бортом висел широкий брезентовый ремень, крепленый к стойкам карабинами и, вероятно, специально для таких случаев придуманный. Одной рукой Мартын взялся за этот ремень, а второй расстегнул ширинку. Его струя не смогла прибить шлейф летящий за нами пыли. Желая тут же доказать пацанам, что я герой не меньший, чем Мартын, я встал к ремню с другого края, ухватился за него, расстегнул пуговицы на брюках, но ничего не последовало. Я смотрел на пыль, летящую из-под борта, на артиллеристов которых мы только что проехали, на горы по которым стреляли гаубицы и… бездействовал. Организм ни капли не желал возвращать назад природе. Тряска на ухабах вызвала спазмы мочевого пузыря и я в такт движению махал своей совершено сухой мужской гордостью как фехтовальщик шпагой. Простояв как дурак минуты две впустую, я застегнулся и вернулся к кабине. У сменившего меня Шкарупы получилось так же легко как и у Мартына.
"Будем тренироваться", — предупредил я сам себя.
Грузили в Айбаке, со склада, который охраняла восьмая рота. Дежурный по роте открыл большие двустворчатые ворота и водила стал сдавать задом к штабелям. Мы попрыгали из кузова. Грузить артсняряды было жутковато — рванет один такой, сдетонируют сотни других в штабелях и все мы вместе с КАМАЗом превратимся в пар. Шкарупа с присущей ему расторопностью откинул замки и открыл один ящик. Мы знали принцип действия, гранат, мин, запалов, детонаторов и поэтому, грузить их не боялись. Гранаты Ф-1 вообще использовались в хозяйстве вместо молотка. Теперь нам нужно было ознакомиться с содержимым ящика и попробовать догадаться о тактико-технических характеристиках артиллерийского заряда калибра 122 мм. Ничего особенного в ящике не было: два серых тяжелых конуса снарядов и два латунных стакана с зарядами. Мартын поставил один стакан на попа: в торце была перемазанная солидолом крышка с тесемкой. Мартын потянул за тесемку и вытащил крышку из стакана гильзы — четыре любопытных носа моментально были сунуты в дырку. В дырке не было ничего интересного, только полотняные колбаски с артиллерийским порохом. Аскер надорвал один мешочек и в ящик посыпался порох, но не такой как наш, пехотный — серый, с металлическим отливом, а желто-зеленый, похожий на пластмассу и по форме смахивающий на рожки. Обыкновенные рожки, которые хороши с котлетами или вареной колбасой. Мы закрыли ящик почти разочарованные — устройство показалось нам слишком простым. Даже КПВТ устроен и то сложнее.
"Ну вот! А все говорят "пИхота, пИхота", — удовлетворенно отметил я, — "а у артиллеристов-то у самих всё устроено куда как проще, нежели в доблестном стрелецком войске! Ничего премудрого в этих снарядах нет. Вот узнать бы еще принцип работы взрывателя…".
— Ну, что, сынки? — за нашими спинами возник прапор с пушками на воротнике хэбэшки, — Взяли?
Мы с Аскером полезли в кузов, чтобы принимать и укладывать ящики, а Мартын со Шкарупой стали подавать их из штабеля. С полчаса мы бережно и аккуратно брали каждый ящик, осторожно поднимали его в кузов, затаив дыхание переносили и мягко укладывали на место. Через полчаса мы устали, а через час, когда загрузили КАМАЗ под потолок — сдохли. После того, как нас приободрил прапор-артиллерист, работа пошла живее. Прапорщик посмотрел на нас и сказал:
— Что вы их носите как няньки младенцев? Там предохранитель стоит: пока заряжающий чеку не выдернет, снаряд не взорвется.
— А если уроним, товарищ прапорщик?
Товарищ прапорщик махнул на нас рукой, будто мы спросили не знаю какую глупость:
— Да что им сделается? Я их столько уже переронял…
Остатки кузова мы забивали по принципу "раз, два, взяли": с раскачки ящики летели наверх штабеля и плюхались там с таким же грохотом, как если бы внутри были консервы. Разгружать КАМАЗ сил у нас уже не было никаких и мы просто ногами выпихивали ящики из кузова на позиции артбатареи. Расчет орудия поднимал эти ящики из-под КАМАЗа и складировал чуть в стороне. С некоторых ящиков при ударе об землю слетали крышки, снаряды и заряды вываливались, но никто из пушкарей не упрекнул нас в небрежности. Во-первых, по нам было видно, что мы вымотались, а во-вторых пушкари знали эту работу лучше нас и отнеслись с пониманием.
Гаубица Д-30 швыряет снаряды почти на четырнадцать километров. До гор было не более четырех, поэтому, заряжающие открывали крышки гильзовых стаканов и выбрасывали излишние колбаски пороха. К тому моменту, когда отстреляли все привезенные на КАМАЗах снаряды образовались две внушительные кучи ненужного пороха. Чтобы не оставлять врагу средств ведения войны, офицеры-пушкари проложили длинные дорожки из пороха к этим кучам и подожгли их. Пока они выкладывали дорожки, я недоумевал: "зачем нужно возиться, если можно просто подойти и поджечь?". Когда кучи вспыхнули, я понял "зачем" и "почему": мы стояли, наверное, метрах в ста от огня и мне пришлось отвернуться — лицо не вытерпело жара. Часам к четырем все вернулись в полк живые и здоровые. Реализация разведданных была окончена успешно и без потерь.
Но это была только первая часть марлезонского балета, длинного, как "Лебединое озеро".
24. Вторая часть
Это была даже не прелюдия, не увертюра, а так… Военный оркестр настраивал инструменты. Главное же действие предстояло впереди и называлось это действие "Армейская операция 1986 года".
"Магистраль".
Задача:
От Хайратона до Файзабада, то есть на расстояние равное расстоянию от Москвы до Питера, провести колонну в шесть тысяч тяжелых грузовиков.
Уточняю задачу:
Полтыщи километров пути проходит в горах высотой свыше трех тысяч метров над уровнем моря. В этих самых горах есть сотни мест, удобных для безнаказанного проведения засад. Сотни оборудованных огневых позиций, с которых будут долбить по колонне из гранатометов, а по пацанам из стрелкового оружия. Вдоль маршрута движения колонны, на удалении одного-двух дневных переходов от бетонки, оборудованы десятки долговременных баз моджахедов. На всем протяжении трассы от Хайратона до Файзабада действуют десятки вооруженных банд, хорошо обученных ведению партизанской войны в горах.
Еще раз уточняю задачу: у Сороковой Армии нет шести тысяч МАЗов!!! В помощь хайратонскому Тяжбату будут приданы
— Товарищи, солдаты, сержанты, офицеры и прапорщики! Ни одна мразь не должна суметь сделать даже выстрела по колонне!