Андрей Семенов – Второй год (страница 59)
— Товарищи солдаты, сержанты, офицеры и прапорщики! За рулем машин будут сидеть
Вот такая задача.
Понятно, что силами одного полка и даже целой дивизии тут врага не одолеть — этой басмоты в горах до Файзабада дивизий, может, пять засело. Уродов бородатых. И нам нужно сделать так, чтобы километров на двадцать вправо-влево от бетонки даже суслики в норы попрятались и чтоб ни одна змея из-под камня не выползла от страха. Поэтому, работать будет целая армия. А наш небольшой променад — это только разминка и подготовка к следующей операции.
Мы едем в Пули-Хумри!
Докладываю маршрут движения от Хайратона до Файзабада:
Первые сто километров Хайратон — Ташкурган. Тут все тихо. Тут одна пустыня, в которой трудно спрятаться.
Ташкурган — Айбак. Восемьдесят километров. Этот участок обеспечили наши артиллеристы, расстреляв и разрушив горные тропы и тайные схроны. На восстановление троп у моджахедов уйдет не одна неделя и эти восемьдесят километров обеспечит наш полк, главным образом силами восьмой роты. Она тут на то и поставлена — Айбак охранять.
Айбак — Пули-Хумри. Мы туда как раз едем воевать. Будем вместе с Хумрийцами разгонять местную басмоту. Это займет у нас недели две.
Пули-Хумри — Кундуз. Этот участок вне зоны ответственности нашего полка. Тут будут работать Кундузцы и Хумрийцы.
Дальше Кундуз — Талукан и Талукан — Файзабад. Вот тут-то у них лежбище. Вот тут-то и будет основная война. Места дикие, труднодоступные. Басмачам тут раздолье. Места боевых действий начинаются на высоте полторы тысячи метров и поднимаются до четырех тысяч, куда даже птицы не залетают. Тут нам всем придется попотеть. А пока дивизионная операция в Хумрях — это увеселительная прогулка.
Пикничок.
Мы выезжали на операцию на самом роскошном бэтээре роты, к башне которого брезентовыми ремнями был намертво приторочен бакшишный ящик из-под Утеса. В этом ящике хранилась наша посуда — два казанка для первого и второго, чайник, кружки, ложки и синие гетинаксовые тарелки, которые мы стащили из столовой. Из-за большого зеленого короба на башне, наша ласточка стала походить на носорога, который набил шишку на лбу, но зато в целом полку не было второго
Но нет добра без худа. Ехали в полном комплекте и Саня Андрюхов пристроил в десантном отделении свой Утес. Мы с хозяйственным Шкарупой подняли вайдСс, дескать, в десантном и так тесно, ноги вытянуть некуда, а этот дед свою бандуру втаскивает и занимает половину сиденья, но Саня упросил нас:
— Понимаете, мужики, у меня он весь почищенный и мушку у него я настроил. Она на броне может разболтаться, а вот тут, на матрасе…
— На матра-а-асе?! — возмутились мы, — Хрена ли ей сделается твоей мушке? Нас смотри сколько народу? Без твоего долбанного пулемета на матрасах могут двое лежать, а с пулеметом только один.
— Не ругайтесь, мужики. Он же для меня как ребенок. И если на то пошло, то я не буду лежать на матрасе, но пусть пулемет едет в десантном.
Это была правда — Саня к своему пулемету относился не по сроку службы трогательно. Если черпаки — я, Мартын, Шкарупа и Олег — шли в парк заниматься неуставными взаимоотношениями, то есть играть в нарды, пока Адик и Арнольд шуршат на бэтээре, то Саня выволакивал из оружейки свой начищенный Утес и начинал его наяривать по новой. Он со своего Утеса буквально пылинки сдувал. Я уж не говорю про обязательную подшиву в стволе. Их взаимоотношения с пулеметом можно было определить как нянька и дитё.
Утесу разрешено было ехать на матрасе.
Перед самым выездом, буквально за час до него, старшина Гуссейн-оглы получил с продсклада доппаек на роту. Всем курящим по восемнадцать пачек сигарет, а некурящим по два килограмма сахара. Сигареты были розданы тут же, а ящик сахара был поставлен под башню в наш бэтээр — Гуссейн-оглы собирался поступить с сахаром умнее, нежели просто раздать его. В Айбаке собирали растянувшуюся колонну и на этой первой остановке к нашему бэтээру подошли Адам и Леха.
— Дело есть, мужики, — тихо сказал Леха с тем видом, с которым приглашают пойти в разведку за линию фронта.
Мы развесили свои лопухи, ожидая услышать какое именно дело может быть к нам, черпакам, у двух уважаемых дедушек.
— Короче, нам бы сахарку, — не стал тянуть Адам, — хотя бы килограмчик.
— Са-хар-ку-у?! — я аж зашелся от возмущения.
В самом деле — я-то ожидал что они-то что-то дельное предложат, а они — "сахарку". Нашли дураков со старшиной из-за сахара ссориться. К тому же совершенно не нашего сахара. У нас в экипаже не курил только Арнольд, но ему сахар был по сроку службы не положен.
— Хренарку вам, а не сахарку! — отрезал я, разочарованный дедами.
— Вам что? — возобновил натиск Леха, — Сахара жалко, да? Для своих жалко, да?
Сахара, разумеется, нам было не жалко, как не жалко всего чужого. Просто мы еще при выезде из полка исследовали ящик с сахаром со всей серьезностью и нашли, что он полон. Доверху. И верхний ряд — ровный. Если бы в ящике не было одной или двух пачек сахара, то Гуссейн-оглы не досчитался бы и пяти. Но ящик был
— Смотрите, — я выставил ящик с сахаром им под нос, — видите — полный! Даже одну коробку фиг возьмешь — старшина сразу заметит. А вы — "килограмчик".
Деды поняли, что старшина пропажу даже одной пачки заметит обязательно, но отступать не собирались.
— Да понимаете!.. — Лёха давил на самые больные мозоли, — Вместе служим!.. На операции ходим!.. Сегодня живем, завтра — нет!.. А вы из-за какого-то там сахара!.. Мы думали, что вы — мужики, а вы!.. Если бы у нас был сахар, а вы бы к нам пришли!..
Ну и так далее, минут на пять. И чем дальше, тем обиднее и тем мельче мы делались в глазах дедов как мужики. Посовещавшись со своими пацанами, мы решили дать дедам три пачки сахара. Это хитрый хохол Шкарупа придумал: внизу выложить "колодец", а верх оставить ровным и гладким. Если старшинка хватится пропажи, то с нас как с гусей вода — мы отбрехаемся, что старшину обули на продскладе, а мы тут не при делах.
— Спасибо, мужики, — поблагодарили нас деды, припрятывая сахарок, — мы знали, что вы — свои!
Не успели мы отдышаться от визита Адама и Лехи, как уже с другой машины пришли два делегата. И тоже деды.
— Нет сахара, — не дал я им начать, — Сахара нет, не было и не будет!
Но те тоже не первый год служили и продолжилась та же песня, которую пять минут назад исполнял Леха:
— Да понимаете!.. Вместе служим!.. Сегодня живем, завтра — нет!.. Свои пацаны!.. Одна рота!.. Тем дали, а нам не дали!.. Единоличники!.. Адам с Лехой с вами с одного взвода!.. Вы все только для своих!.. А для всей роты?!.. Вместе лямку тянем, а вы — сахар врозь!.. Если бы этот сахар был у нас, а вы бы у нас попросили!.. Если вы сахар жмете, то вы и под огнем не прикроете!.. На вас нельзя надеяться!.. Мы думали, что вы — мужики, а вы!..
Дали немного и этим, чтобы не выслушивать предположений о том, что мы всем экипажем только и мечтаем как бы половчее в банду рвануть. В роте — двенадцать машин, двенадцать экипажей. Просители не приходили только с командирской. Надо ли говорить о том, что ящик разлетелся еще до того, как колонна тронулась из Айбака? На дне короба лежали три пачки, которые были изъяты в пользу экипажа, а сам короб был затиснут в самый дальний угол десантного отделения и накрыт старыми бушлатами, чтоб не отсвечивал и не попадался старшине на глаза. Я впал в сладкое и жуткое предвкушение тех кар небесных, которые обрушит старший прапорщик Гуссейнов на мою голову за пропажу сахара, но колонна тронулась и дурные мысли остались в Айбаке.
Мы проехали за Айбак в сторону Хумрей еще, наверное, с час и свернули с бетонки направо. Пылища поднялась знатная.
Этой пыли на нас осело на два пальца уже через минуту езды. Впереди ничего нельзя было разглядеть из за десятков пыльных шлейфов, пущенных колесами передних машин. Сзади можно было увидать только тот шлейф, который пустила наша ласточка. Как водилы умудрялись не потерять дорогу, было непонятно. Наверное, они просто рулили туда, где пыль летела гуще и попадали точно в колею. Когда мы остановились, сквозь опадающую пыль я увидел сразу две интересных вещи. Первая: в полукилометре от нас уже окопался Хумрийский полк. Вероятно, они прибыли накануне и у них было время отрыть капониры и окопы. Вторая: на ровной как стол бахче стояли четыре саушки. САУ-152 "Акация", выражаясь по-военному. У нас в полку таких не было, у нас были только гаубицы Д-30 меньшего калибра. Зато у нас в полку было два "Града", а у Хумрийцев я не насчитал ни одного. Я оттеснил из-под башни Арнольда, навел пулеметы на саушки и стал рассматривать их в прицел. Здоровенные, на танковой базе, самоходные артиллерийские установки напоминали неуклюжих слонов. Я подивился толщине стволов — я в плечах, наверное, и то уже. Из такого ствола шарахнет, так шарахнет…