Андрей Щеглов – 2244 (страница 9)

«Как ему удалось подойти так тихо?» — с ужасом подумал Тим и неуклюже поднялся на ноги.

— Сюды ходи, — не отрываясь от процесса пробасил Митяй.

Тим подошел. Митяй, закрепил на стволе шомпол, положил ружье на землю и достал из-за голенища сапога нож. Тим отшатнулся назад, но Митяй ловко поймал его за лохмотья комбинезона и одним движением рассек связывающую руки веревку.

— Там этих басурман чумазых не шибко много. Я стрелять зачну, а ты заряжай. Но поспешай, а то помрём оба. Как есть помрём.

— Митяй, да не умею я! — тяжело дыша, горячо зашептал Тим. — Может сбежим?

Митяй саркастически хмыкнул и поднял с земли фузею.

— Гляди в оба, баляба, тут пуля больше.

— Да отстань ты со своей балябой! — истерично взвизгнул Тим. — Я тебе сказал, как меня зовут!

— Не серчай, ваше высокоблагородие, но ты как есть — баляба, — Митяй, довольный своей немудреной шуткой, хохотнул, и Тиму не оставалось ничего другого, как только тяжело вздохнуть.

Процесс заряжания этого древнего оружия оказался совсем несложным, но, конечно, требовал определенного навыка. Только возможности попрактиковаться сейчас не было.

Неприятеля они обнаружили довольно быстро. Стоило им пройти буквально сотню шагов, как они увидали старинную осадную баталию в миниатюре. Но ни средневекового замка, ни страшных громоздких механизмов, метающих за высокие стены различные опасные предметы, здесь не было. Как, впрочем, и облаченных в сверкающие доспехи рыцарей. Ни тебе трубного зова горна, посылающего полки на штурм, ни развевающихся по ветру знамён. Ничего. Небольшой лагерь, состоящий всего из нескольких шатров, окруженный высоким частоколом из заострённых тонких брёвен, осаждали десятка два туземцев, азартно перекрикивающихся между собой на неизвестном наречии и периодически осыпающих защитников лагеря редким дождиком стрел. В ответ лениво раздавались выстрелы из каких-то примитивных ружей. Митяй, к удивлению Тима, не спешил начинать стрелять, а сперва аккуратно разложил около себя весь имеющийся у него арсенал и, немного подумав, вытащил из кожаного колчана стрелу с зазубренным наконечником. Потом взял в руки лук, приладил стрелу, пару раз натянул тетиву приноравливаясь к этому оружию, прицелился в одного из туземцев и, наконец, выстрелил. Промахнулся, конечно. Стрела прошла в паре метров от цели. Ничуть не огорченный этим скромным результатом он взял вторую стрелу и, прицелившись уже гораздо тщательней, снова выстрелил. Стрела впилась в ствол дерева над головой туземца, но тот, похоже очень увлеченный своим занятием, этого даже не заметил. Третий выстрел оказался удачным. Туземец выгнулся колесом, пытаясь достать застрявшую в спине стрелу, а затем ничком повалился в траву и затих. Митяй довольно крякнул и стал выцеливать следующего. Стрел было немного и колчан быстро опустел. Результатом было ещё три попадания. Правда один раз всего лишь в руку, но и это ранение почему-то очень быстро умертвило раненого.

«Похоже, стрелы отравлены каким-то ядом», — тут же решил Тим, вспоминая уроки истории.

После настала очередь огнестрельного оружия. Митяй долго прицеливался из трофейной фузеи и метким выстрелом сразил одного из нападавших прямо в голову. Передав Тиму ружье, он взял свой штуцер и выстрелил практически не целясь в ближайшего туземца, который обернулся на звук выстрела. Тяжелая свинцовая пуля, пролетев с полсотни метров, попала тому в грудь и швырнула молодое мускулистое тело в высокую траву.

Конечно же выстрелы не остались незамеченными. Десяток, оставшихся в живых воинов, прекратили обстрел осажденных в лагере людей и с диким воем бросились в их сторону. К счастью, выстрелы из-за частокола свалили двоих туземцев и заставили остальных укрыться за тонкими апельсиновыми деревьями.

Тим трясущимися от страха руками пытался перезарядить ружье, но у него ничего не получалось. Казавшаяся такой несложной процедура, на поверку оказалась бесконечно долгой и очень утомительной. Мелькнула трусливая мысль бросить оружие, да и самого Митяя на произвол судьбы, рвануть что есть сил в густые спасительные дебри, спрятаться, переждать, пока здесь всё не закончится. Может ему повезет и Митяя похоронят вместе с пластиной, и тогда он под покровом ночи сумеет выкопать труп и вернуть бесценный гаджет. Но в душе Тим понимал, что не побежит он никуда Нет, не из-за своей «отчаянной храбрости», которой и в помине-то не было. И не из-за того, что уже успел привязаться к этому добродушному увальню, волею судеб навязанному ему в попутчики. Просто Тим понимал, что не удастся ему ни убежать, ни спрятаться. Догонит его проклятая стрела, а неведомый яд убьёт практически мгновенно. А то и того хуже, поймают его эти злые туземцы и съедят всем племенем, безо всяких угрызений совести. А даже если и не съедят, то всё одно ждёт его весьма незавидная участь пленника.

Но судьба в очередной раз сжалилась над Тимом. Осажденные за частоколом люди всё-таки отважились на вылазку. Десяток солдат в широкополых шляпах, просторных штанах и безрукавках высыпали из-за своего укрытия со шпагами наголо и, разрядив на бегу в туземцев свои допотопные длинноствольные пистолеты, вступили с ними в рукопашную. Митяй не остался в стороне и, схватив лежащее на земле копьё, бросился им на помощь.

Туземцев быстро оттеснили к зарослям. Тим обвел взглядом лежащие на земле тела и заметил блестевшую на солнце шпагу. После недолгого колебания он все же решился и, резво вскочив на ноги, изо всех сил бросился к оружию. Выдернув из ещё теплой руки мертвеца шпагу с окровавленным лезвием, Тим, с гортанным криком, устремился в самую гущу сражающихся .

Он изящными выпадами, прокалывал тела туземцев, и хлёстким ударом старался рассечь сонную артерию на шее. Так его учил свирепый наставник по фехтованию Лео Дорье. Этот бесспорно талантливый человек смог добиться того, что на Лунных соревнованиях именно его ученики всегда занимали призовые места, а высшая награда дважды досталась Тиму. Но он и не подозревал, что эти уроки когда-нибудь смогут пригодиться в реальном бою. Теперь, при каждом выпаде, придавая себе сил резким выдохом, который ученики школы прозвали «рыком льва», по имени учителя, Тим упивался своим мастерством и это придавало ему сил.

Схватка была страшной, кровопролитной и очень скоротечной. Всё закончилось буквально в считанные минуты. Последний оставшийся в живых туземец вздумал спастись бегством, но Митяй, ловко перехватив свое копье, метнул его вслед убегающему и, как ни странно, попал ему точно между лопаток. Солдаты, со странными черными цилиндрами, висевшими у них на груди, одобрительно хлопали Митяя и Тима по плечам, жали им руки и всем своим видом выражали признательность неожиданным союзникам. Судя по их улыбкам и доброжелательному поведению, путешественники вполне могли рассчитывать на гостеприимство. Именно тогда Тим впервые за всё время знакомства с Митяем, увидел удивлённо-одобрительный взгляд, который тот перевёл со шпаги в трясущихся от перевозбуждения руках Тима на его забрызганное кровью лицо, и вдобавок хмыкнул с улыбкой.

Глава 7

— Kom binnen, alsjeblieft! Jullie zijn onze redders! (Заходите, пожалуйста! Вы наши спасители! по-голл.) — широко улыбаясь, громко говорил худосочный высокий мужчина, витиевато размахивая широкополой чёрной шляпой с белым пером, придерживая второй рукой шпагу на боку. Стройный силуэт приветливого вояки обтягивал элегантный бархатный камзол, перетянутый кожаными, с металлическими вставками, ремнями и парой серебристых лент, идущих от плеча к поясу. Правда, по мнению Тима, мешковатые шаровары до колен выглядели немного нелепо в сочетании с верхом и, плюс ко всему, из-под штанин пестрели ярко-жёлтые чулки, оканчивающиеся короткими сапогами с широкими загнутыми голенищами и с явно серебряными пряжками.

Самого Тима принарядили вполне прилично. После долгожданного мытья в огромном тазу в какой-то лачуге он выглядел посвежевшим и даже обратил внимание, что глубокие царапины на груди затянулись плотной коркой. Затем его разодранный комбинезон заменили на вполне соответствующую одежду, состоящую из белоснежной сорочки с широкими рукавами и кружевными манжетами, перетянутыми шёлковыми лентами, замшевого коричневого камзола с перевязью под шпагу, и не очень широкие синие брюки, со штанинами до середины икр. Вот только от местной обуви Тим отказался, оставшись верным своим пластиковым берцам, готовым служить ему ещё не одно десятилетие. В довесок, получив широкополую шляпу, Тим даже немного расстроился, так как не обнаружил пушистого пера в ней, которыми козыряли голландские солдаты. Но его порадовал небольшой парик, с лихвой прикрывающий виски и уже отросший ёжик светлых волос. Свои клеммы на висках Тим решил всё же не снимать, так как понимал, что возможность для перехода может появиться в любую минуту — надо только умудриться подзарядить пластину. У него уже была мысль, как использовать солнечные лучи для заряда, но на это требовалось немало времени.

Разглядывая себя в большом зеркале, криво висящим в одной из хижин, куда их с Митяем проводили для постоянного проживания, Тим довольно улыбнулся:

— Ну, как? Похож я на твоего господина, Митяй?