Андрей Щеглов – 2244 (страница 10)
Митяй, добривая голову сбоку от зеркала, сурово взглянув, хмыкнул:
— Не наболтай там лишку на встрече, белебеня
— Но, но! — скорчил недовольную гримасу Тим. — Как с господином своим разговариваешь? Розог захотел?
Ответом послужил огромный кулак, молниеносно оказавшийся перед носом Тима и тот дёрнулся, отступая на шаг.
— Митяй! Давай прекращай свои каторжные штучки. Сам же согласился слугой моим ходить.
— Ходить, а не быть! — важно поднял палец Митяй. — Чуешь различье?
— Да, уж С тобой шуток не пошутишь
— Ты б не шутки шутил, ваша благородь, а вызволял бы нас отсель. А то один бог знает, как тебе зарядить пластину твою. А ежели мы тута навек канем, ужо тогда ты моим служкой точно будешь
***
Тим учтиво поклонился и вошёл под полог большого шатра, где ему навстречу, чуть прихрамывая, сделал пару шагов важный господин с щёгольскими тонкими усиками, закрученными по бокам. Тронутые сединой тёмные волосы его ниспадали кудрями на кружевной белый воротник, лежащий на плечах обтягивающего короткого камзола из золотистой ткани. Широкая ярко-синяя шёлковая лента со множеством складок проходила поперёк груди от правого плеча до талии и опоясывала его явно не единожды, свисая длинными концами с золочёными кистями. Широкополая белая шляпа с красным пушистым пером завершала сверхъяркий ансамбль наряда.
Господин чуть склонил голову в приветствии и сделал приглашающий жест.
Тим поклонился в ответ, и за ним опустился полог шатра. Он сразу отметил роскошное внутреннее убранство, разительно отличавшееся от внешнего вида остального грязного лагеря голландцев.
В глаза Тиму бросился широкий стол из какого-то тёмного массива дерева, на котором стояли фарфоровые вазы с фруктами и несколько высоких бокалов прозрачного стекла, с пузатым графином, наполненным бордовой жидкостью. В самом центре стола расположилось огромное блюдо с не менее внушительной тушкой какой-то птицы, неведомой Тиму, и у него предательски заурчало в животе от вида аппетитной еды. Смутившись громкой «мелодии желудка», он поспешил перевести взгляд на стены, чтобы не пялиться на соблазнительные яства.
Стены шатра были убраны под стать его обитателя гобеленами в сине-золотистых тонах. На некоторых из них даже висели портреты, рассматривать которые Тим не решился откровенно, хотя именно они более всего притягивали взгляд. Ещё в школе он ловил себя на мысли, что древнейшие мастера изобразительного искусства Земли с каким-то особым чутьём и неподдающимся шиком могли передать светотени, подчёркивающие выражения лиц героев своих картин.
— Ik ben blij je te mogen verwelkomen! (Я рад приветствовать! по-голл.) — сипло прозвучала фраза сине-золотого голландца с усами.
Тим вздрогнул, немного ошалело посмотрел в блёклые глаза напыщенного господина, слегка поклонился и, набрав в лёгкие воздух для ответа, замер в нерешительности.
В его голове проносились нелепые фразы, но все на его родном, русском языке. Наконец, он сделал глубокий вдох и, судорожно вспоминая хоть какие-то связки немецкого, который изучал наряду с английским, китайским и испанским языками, почтительно произнёс, слегка запинаясь:
— Ich bin unendlich dankbar für die große Ehre (Я бесконечно благодарен за великую честь по-нем.)
Тим замер в нерешительности и негромко прошептал:
— Да что ж такое как там дальше?..
В этот момент натужного подбора слов Тим внезапно услышал родную речь.
— Не стоит себя так утруждать, сударь.
Откуда-то из-за ширмы, которую Тим сразу не заметил в китчевом убранстве помещения, вышла дама в шёлковом голубом платье с внушительным декольте и широкой юбкой в пол. Её не слишком молодую грудь украшала ошеломительное ожерелье из блёкло мерцающих камней, притягивающих взгляд своими переливами.
— О, вы говорите по-русски? — округлив глаза скорее от радости, чем от почтительности, тут же выпалил Тим, переводя взгляд от груди на лицо дамы.
— Меня зовут Мария, — протянула она руку с лёгкой улыбкой.
Тим замер в нерешительности, и его побледневшее лицо выдало всю гамму чувств растерянности.
— Полноте так смущаться! Просто поцелуйте даме руку, — проворковала чуть игриво Мария и слегка качнула ладонью.
Тим кончиками дрожащих пальцев взял протянутую кисть и едва коснулся губами.
— Вы очень милы, — продолжила, игриво улыбаясь, Мария и подошла к столу.
Ей тут же пододвинули стул, невесть откуда появившиеся смуглые слуги, в тёмно-серых неприметных камзолах.
Вся последующая беседа велась непринуждённо и даже временами весело. Тим был представлен барону Гербранту фон Штенненe, и благодаря переводу Марией последующего от Тима рассказа о своих приключениях, тот даже несколько раз соблаговолил улыбнуться. Правда его смутила испанская фамилия Тима – Лопес, на что сразу же прозвучал вполне «правдивый» ответ, что за этой фамилией Тимофей скрывает своё истинное происхождение, сменив и имя на европейский лад, дабы его грозный папенька и не менее суровая маменька не напали на его след. Даже отчество Тим изменил для полного сокрытия своих следов. Рассказывая дальше, Тим пребывал в ударе и на ходу выдумывал какие-то небылицы по приключениям в этих краях: как он бежал в Амстердам, как ввязался в китобойную компанию по добыче китового жира, как их судно было атаковано пиратами и затонуло, как он смог выжить в джунглях, благодаря паре ружей, благоразумно прихваченных при бегстве с корабля в лодке его верным слугой Митяем.
В пылу битвы было сложно что-то объяснить друг другу, и, конечно же, спасло отсутствие знания русского голландскими солдатами.
Сразу после сражения, взмокший Митяй, как послушный ученик выслушал торопливую речь Тима, где тот вкратце высказал свои предположения, и о времени, в которое они попали, и о колонистах, определив по речи понять их принадлежность к голландцам. На подходе к лагерю Тим неустанно твердил Митяю вмиг выдуманную легенду, что он, Тим, сын высокопоставленных родителей, сбежавший от вынужденной женитьбы на невероятно уродливой, но богатой девице. Митяй быстро кивал, соглашаясь, и даже несколько раз повторил полное имя Тима, сына Генриха Лопес, запоминая сложные для себя слова. Вдобавок пластина, которую Тим уже выверенным способом хранил за голенищем своих пластиковых берцев, продолжала предательски светиться бледно-жёлтым цветом, давая понять, что быстро выбраться отсюда не получится, пока не отыщется способ её зарядить. В противном случае это грозило самой настоящей катастрофой – до конца жизни остаться в этом времени. Эта информация стала главным рычагом для Митяя, чтобы тот вписался в игру «слуга и барин».
***
— Ваша удивительная история бегства очень забавна, — жеманно улыбаясь, произнесла Мария, чуть отодвинув тарелку с недоеденной птицей, от вкуса которой Тим бы в ошеломительном восторге. Затем она сделала глоток вина из высокого бокала, и тут же игриво добавила: — Ах, взбалмошная юность! Сколько нелепиц она преподносит пылким сердцам.
Повернувшись в сидящему с постным лицом барону, Мария перевела свою речь, выслушала сдержанный и достаточно долгий ответ и предложила следующее:
— Господин барон озадачен постоянными набегами туземцев и очень волнуется, что выдерживать поставки цитрусовых ко двору Его Величества Вильгельма III, становиться всё сложнее. Люди гибнут, новых солдат не везут, не говоря уже об испанском и английском пиратстве. Посему в его рекомендацию милостиво входит предложение вам остаться в нашей небольшой колонии и помогать в этом нелёгком деле, если вы соблаговолите согласиться.
— Я готов помочь всеми своими силами! — горячо воскликнул Тим, подражая манере общения. — Замечу, что мой слуга обладает недюжинной сноровкой и умением выстраивать укрепления и даже оборонительные сооружения, благодаря чему мы смогли продержаться в джунглях целую неделю.
— Очень похвально! — мило улыбнулась Мария, обмахиваясь веером. — Правда есть небольшая просьба от нас с супругом, которая выглядит как сущая мелочь — дама выдержала паузу и с кокетливой улыбкой томно произнесла, — Вам нужно изменить фамилию, чтобы не вызывать ненужных вопросов от вскоре ожидаемого посла из Амстердама. Тем более что это не оскорбит вашу честь, уж коль вы уже сменили своё имя однажды.
— Мне совершенно не составит труда сделать это, поверьте! — подражая улыбке Марии, изобразил гримасу умиления Тим. — Я буду даже благодарен вам за подсказку, если соблаговолите удовлетворить мою просьбу.
— Ах, шалун! — махнула на Тима веером Мария и негромко рассмеялась. — Тогда убирайте пару букв и сделайте, к примеру Лот, Тим Лот. Звучит изумительно, на мой взгляд! — и она снова заливисто рассмеялась.
Барон немного удивлённо приподнял брови, но выслушав неторопливый перевод, одобрительно кивнул, чуть наклонив голову.
Тим, после второго выпитого бокала вина поймал себя на мысли, что в голове появились не очень приятные ощущения лёгкого головокружения, которые отдалённо напомнили его недавнее состояние жара от болезни. Правда, при этом он чувствовал, что поведение Марии становиться всё более развязным и ему это нравилось. Он уже не сильно смущаясь смотрел на её декольте, но всё же старался не задерживать долго взгляд. Сама Мария веселилась вовсю и даже не обращала внимания на холодные взоры мужа в эти моменты. Внутренне остерегаясь неверных шагов, Тим поставил бокал на стол, который почти сразу наполнил молчаливый слуга за его спиной, на что он сделал останавливающий жест и тут же получил кокетливое восклицание Марии: