Андрей Щеглов – 2244 (страница 12)

— Пообещал я ей и барону, что ты лично поможешь выстроить сверх оборонительные сооружения, чтобы от набегов туземцев и испанцев их получше обезопасить. Алмазами обещали расплатиться. Согласен? Или уговаривать надо?

— Вот ты ж баляба, а — хохотнул Митяй и задул свечу в лампе.

Глава 8

Митяй обладал острым чутьём на опасности и утром, только выйдя из хижины, сразу заподозрил неладное. Ни бельмеса не понимая голландский, он по одним только перешёптываниям и взглядам окружающих почувствовал градус общего волнения. Крепкие навыки охотника помогли ему сразу выцепить взглядом одного сухонького и неприметного с виду мужичка, лет сорока. Он не особо отличался от остальных, если бы не его пристальные позыркивания. Их то и уловил на себе Митяй, и недолго думая, пошёл навстречу, не дав тому суетливо затеряться среди других, и схватил за локоть:

— Здоров, земляк! — негромко пробасил Митяй. — Что за шум-то? Беда какая стряслась, аль что?

— Ik begrijp het niet (не понимаю вас — по-голл.), — чуть сипло и торопливо выдавил мужичок и попытался выдернуть руку.

— Ты меня за дурака-то не держи, — сурово сломав брови, ещё тише пробурчал Митяй, притягивая к себе щуплое тело. — По глазёнкам твоим шабутным вижу, что знаешь речь нашу. Тако не дури, а как есть скажи — пошто тута за суета, а?

— Ik begrijp… — снова попытался вырваться мужичок, но тут, откуда-то из шатра прозвучал визгливо окрик Марии: «Гришка!», и тот дёрнулся, как от удара.

— Григорий, значит… — многозначительно качнул головой Митяй, и ещё крепче сжал локоть. — Барыня зовут, а ты не идёшь… Вот ведь оказия-то, а?

Гришка сморщился от боли, причиняемой железной хваткой Митяя, и, пытаясь вырваться, выдавил фальцетом:

— Баронесса меня кличут! Отпусти, болван!

Митяй хмыкнул и разжал пальцы только тогда, когда Гришка всё же пискляво выдал:

— Гонца к испанцам поймали. Ну?! Пусти же, остолоп!

Глядя в спину убегающему, Митяй удовлетворённо кивнул, понимая, что толмача уже нашёл, который ему эту речь басурманскую пояснять будет. Повернувшись на каблуках поношенных, но вполне ещё добротных сапог, Митяй подтянул спадающие широкие штаны из того же «подарочного набора» и двинулся к хижине, где спал Тим.

— Ваша благородь, — пихнул он в бок, лежащего с раскинутыми руками Тима, — вставать пора. Заварушка с испанцами на носу, как я уразумел.

Тим, спросонья ничего не понимая, протирая глаза и потягиваясь, посмотрел хмурым прищуром.

— Голова болит… — протянул он и схватился руками за уши, начав старательно их растирать.

— Опохмелиться тебя надобно… — с отцовским осуждением покачал головой Митяй и добавил: — Шёл бы к Марии поскорей, да заодно выведал, что за суета поднялась. Мне ейный служка, Гришка, сказал — гонца к испанцам отловили, вот и распознай подробностев.

— Служка?.. Дай, пожалуйста, попить…

— У Марии своей попьёшь, — буркнул Митяй и швырнул Тиму его штаны с париком.

***

Узкая каменистая бухта, с высоким обрывистым берегом, сплошь усыпанным разноцветной галькой и крупными отполированными валунами, находилась всего в паре километров от плантаций. И судя по торчащим из воды мачтам затонувшего корабля, была довольно глубоководной. Могучие океанские волны разбивались о покрытые пенными шапками рифы, тогда как в этой тихой, уютной гавани царили штиль и какое-то умиротворённое спокойствие.

Вход в бухту охранял небольшой форт, ощетинившийся десятком орудийных стволов. Это было невысокое приземистое одноэтажное строение с толстыми глинобитными стенами и крохотным тенистым двориком, где спасался от полуденного зноя весь немногочисленный гарнизон.

Комендант форта Риклофф ван Рибек принял гостей весьма радушно и сразу же предложил утолить жажду глотком довольно неплохого вина. Судя по внешнему виду коменданта, утоление жажды было для него привычным повседневным занятием. Ввиду того что им предстояло заручиться поддержкой этого господина, огорчать его отказом не стали. Вино и в самом деле оказалось довольно вкусным, но помнивший утреннее пробуждение Тим лишь пригубил бокал.

По пути в форт фон Штеннен через супругу успел объяснить Тиму, что формально ван Рибек служит Вильгельму III Оранскому и свои гульдены получает из казны. Но к мнению барона, как представителя Объединённой Ост-Индской компании, с которым у него, к слову, сложились вполне дружеские отношения, по идее должен прислушаться.

Узнав о возможном нападении испанцев, комендант несколько приуныл. Судя по всему, он прекрасно понимал, что его «цитадель» не выстоит под огнём корабельной артиллерии. Поэтому он внимательно выслушал предложение барона Гербранта фон Штеннена и после недолгого раздумья согласился.

Тим уже знал, что ван Рибек был капитаном затонувшей в бухте яхты. Год назад его корабль, лишившийся мачты в сражении со старыми португальскими каравеллами, ухитрился добраться сюда с полными трюмами воды. Где и затонул, лишь каким-то чудом не перегородив собой узкий вход в бухту. Все десять двенадцатифунтовых пушек удалось достать, и именно они теперь составляли всё вооружение форта.

Митяй сопровождал ван Рибека и сыпал вопросами, обходя строения и не отпуская Гришку от себя. Он то и дело многозначительно кивал бритой головой, слушая перевод, а затем просил записать толмача какие-то свои замечания, и троица двигалась дальше.

Увидев одного из туземцев с исполосованной шрамами спиной, который вбивал небольшой столб в почву, Тим содрогнулся от воспоминаний расправы, которую увидел практически сразу по прибытии в шатёр Марии. Там, подвешенный за руки, болтался с окровавленным голым торсом тот самый кавалер в жёлтых чулках, проводивший его на знакомство с бароном. Разбитое лицо и мелкие свежие рубцы от хлыста, который держал фон Штеннен, были свидетельством того, что мужчину пытают не так давно.

Тима затрясло от вида истязательств. Он тут же вспомнил хлысты с титановым напылением у надсмотрщиков Лунной базы. Быстро отыскав глазами Марию, как ни в чём ни бывало, сидящую чуть поодаль и лениво потягивающую бордовое вино из бокала, он, крадучись вдоль стены шатра, подошёл к ней.

— Что случилось? — и без того бледное лицо Тима выражало полный спектр ужаса.

— Этот вельможа, — лениво протянула Мария, делая очередной глоток, — вступил в сговор с испанцами, чтобы те напали на нас, захватили плантации и, как вы сами понимаете, сударь, рудники.

Она подняла взгляд на Тима и мило улыбнулась.

— Замечу, что испанцы давно не берут пленных, а о своей судьбе я уже умолчу. Так что пусть вас не пугает проявление этого… зверства.

Послышался ещё один удар хлыстом и подвешенный что-то заорал не своим голосом, из слов которого, Тим сумел понять только одно — «schurk». По-немецки оно означало «подлец/ негодяй», но фонетическая близость голландского и немецкого языков была уже знакома Тиму.

— Он говорит, что не посылал туземца, которого поймали с депешей, — продолжила пояснение Мария, — и, мол, это заговор против него и козни самого барона…

— Которого он обозвал подлецом, верно? — склонился к уху Тим и взволнованно прошептал, — Я бы предпочёл прогуляться, чтобы только ваши прекрасные глаза не смотрели на этот ужас.

— Ах, оставьте… — чуть криво и устало улыбнулась Мария. — Я видела зрелища и покровавей сего, — после чего добавила, — Хотя, вы правы. Основное мы узнали, и моё присутствие явно сдерживает мужа.

Она встала, передала бокал слуге, взяла протянутый сложенный кружевной зонтик и шагнула к выходу.

— Понимаю ваше трепетное отношение к насилию, мой дорогой, — взяв под руку Тима, негромко заговорила Мария. — Но в этих краях нужно держать власть силою. Ибо только силу боится жадность.

Тим обернулся, когда из шатра за ноги вытащили избитое тело, с расползающимся на животе пятном крови от прокола шпагой, и поволокли к воротам из лагеря.

Проследив за его взглядом, Мария сложенным веером повернула голову Тима за подбородок и с улыбкой проворковала:

— Здесь казнят иначе, отдавая провинившихся на обед готтентотам. Увы, дорогой! Или служи Вильгельму, или станешь трапезой.

Теперь, глядя на Митяя, семенящего за ван Рибеком, и вспомнив эти слова Марии, Тим ещё раз передёрнул плечами.

***

Долгие три недели всё население крохотной колонии трудилось на строительстве береговых укреплений. Да это и укреплениями можно было назвать лишь условно. Ловушка для непрошенных гостей звучало гораздо уместнее. Идея, предложенная Митяем и горячо поддержанная Тимом, вызвала нешуточное сопротивление голландских вельмож и если бы не поддержка Марии… Но, в конце концов, и Риклофф ван Рибек, и Гербрант фон Штеннен благословили их начинания.

Ландшафт береговой линии изменился незначительно, и лишь очень наблюдательный человек смог бы заметить произошедшую метаморфозу. Маскировке здесь уделяли особое внимание. Пласты дёрна, аккуратно срезанные в начале строительства, вернулись на своё место, скрыв огромные квадратные корзины из плетёного тростника, наполненные плотно утрамбованной землёй, и толстенные брёвна, служившие опорами и перекрытием. Голландцы тщательно осмотрели результат многодневных трудов, восхищённо покивали и, судя по всему, остались очень довольны. Причём настолько, что фон Штеннен даже соизволил пригласить Тима отпраздновать завершение строительства. Но насладиться прохладным Женевером, привезённым из далёкого Амстердама, не получилось. Стоило им лишь наполнить бокалы, как прибыл запыхавшийся вестовой из форта с известием, что на горизонте появились корабли. Пришлось спешно возвращаться на побережье.