Андрей Щеглов – 2244 (страница 17)

— Расплачиваться, надеюсь, есть чем?

Тим нахмурил лоб, и доктор замер, выжидательно глядя. В это время Митяй издал тяжёлый стон и тихо выдавил:

— Тимка, подь сюды…

Тим наклонился и Митяй, тяжело дыша, еле слышно прошептал:

— У меня в портах гульден серебром должон быть… От Рибека ышшо… Глянь, коль не выпал… Можа сгодится за оплату… Иль ножом его пугни ужо… у меня в голенище есть… а то… чую, помереть могу от боли в кишках-то…

Тим быстро засунул руку в карман широких штанов Митяя и к немалой своей радости достал оттуда небольшую монету.

— Простите, но у нас только это, — немного виновато глядя на доктора, сказал Тим и протянул серебряный гульден. — Или… — он засунул руку в голенище сапога Митяя, стараясь вытащить нож, но, увидев ошарашенный взгляд доктора, передумал.

— Вы… — чуть задохнувшись от эмоций, протянул доктор, быстро отложил шприц и взял трясущейся рукой монету. — Вы понимаете, что вы мне даёте, молодой человек?! Это же!..

Доктор стал рассматривать гульден, поднеся его под небольшую люстру и вертя со всех сторон.

— Да… это… голландский, — немного оторопев, сказал Тим, судорожно обдумывая дальнейший план действий.

— Это же мечта нумизмата, а не просто гульден, понимаете?! - смотрел доктор округлившимися глазами на монету. — Да мне за него Яков Моисеевич долларов семьсот точно даст. А сколько он будет стоить в Москве у нумизматов я даже представить не берусь! — обернулся он к Тиму.

Громкий стон Митяя оборвал эмоциональный всплеск доктора, и он, тряхнув головой, словно прогоняя морок, вложил монету назад в руку Тима и сухо заявил:

— Даже спрашивать не стану, откуда у вас такой раритет… Сдачи я вам точно не найду, молодой человек!.. Судя по всему, вас Тимофеем зовут, как ваш протеже раненный изъяснился. Так что думайте — какие у вас ещё есть возможности, чтобы расплатиться. Зашить рану я могу и за двести долларов, и то, это будет по потолку. Говорю это исключительно, как порядочный человек. Любой другой просто бы вас обокрал не думая. Но мне честь дороже.

Он надменно посмотрел на Тима, отвернулся и тут же, подхватив шприц, воткнул иглу в плечо Митяя. Тот сначала было дёрнулся, но доктор привычным движением сделал укол.

— Меня, кстати, Иваном Ильичом зовут, — откладывая шприц, сказал доктор и принялся обрабатывать тампонами края раны на животе Митяя, поглядывая, как тот начинает закатывать глаза.

— Я Тим, а друг мой — Митяй, — кашлянув, ответил юноша и тут же добавил, — Другой оплаты у нас нет, к сожалению. Но у меня есть другое предложение, если вы готовы выслушать.

Иван Ильич, не отрываясь от обработки раны, кивнул и строго сказал:

— Операция займёт минут тридцать-сорок, и, надеюсь, вам хватит времени детально и, главное, убедительно, — поднял он многозначительно палец, — донести мне ваше предложение. Итак?

Тим рассказал Ивану Ильичу достаточно развёрнутый план, который возник в голове молодого человека практически молниеносно.

Он попросил в качестве полноценной оплаты серебряным гульденом, остаться в доме доктора на какое-то время, включая пропитание и обновление гардероба обоим. Тим немного сомневался — стоит ли включать объяснение о прыжках во времени и пространстве, но потом всё же решил не торопиться. Он выдумал на ходу историю с театром, в котором служил Тим, и что их труппа просто не выдержала конкурентов и развалилась. И теперь им с Митяем, его другом и помощником художника декораций театра, нужно что-то решить и снова начать жить нормальной жизнью. По ранению Митяя пришлось «подтвердить» догадку доктора, о ноже и ревнивом режиссёре.

Про себя Тим размышлял, что доктор вполне вменяемый человек и, судя по кричаще скромному убранству дома, ещё и беден. Но, глядя на то, как Иван Ильич умело орудует инструментами, Тим понял, что врач он профессиональный, да ещё и интеллигентной закалки. Эту формулировку ему подсказала нетипичная память, выхватив из недр истории о медицине и о многих представителях этой профессии, отличавшихся понятиями чести и достоинства. Вот только упомянутая формулировка «девяностые» немного смутила юношу. Он понял по примитивному квадратному и огромному визору, не передающему объёмную голограмму, что, вероятнее всего, их занесло в девяностые двадцатого века, хотя и те же девяностые двадцать первого века могли быть с лёгкостью сейчас за окном этого обветшавшего старого дома.

Иван Ильич завершил зашивать рану Митяя и, протирая руки спиртом, в задумчивости протянул:

— Рассказ ваш немного странный, конечно, ну, да ладно. Меня и так считают многие слегка поехавшим умом, после смерти моего единственного сына, но…

— А… что с ним случилось, — не удержавшись, спросил Тим и тут же спохватился, — Простите, пожалуйста, если это очень личное. Я не хотел…

— Нет-нет… — перебил Иван Ильич. — Это уже прожито мной, и я могу более спокойно говорить про тот ужас.

Из дальнейшего рассказа Тим услышал, как доктор со своим сыном открыли полтора года назад частную клинику здесь в Киржаче, но местные бандиты сразу поставили условия — в первую очередь обслуживать их братков, а уж потом всё остальное население. Сначала всё шло более или менее нормально, пока эта же расколовшаяся банда не стала делить город между собой. Вот тогда и произошла трагедия, когда сына заставили срочно прооперировать одного из конкурентов главаря, который просто пристрелил своего врага на операционном столе и решил не оставлять свидетелей…

Сидя за столом и потягивая горячий чай, Тим уже знал, что находится в сентябре девяносто третьего года двадцатого века, что его не могло не радовать. Он вспомнил из далёких лунных занятий, что к этому времени компьютерные технологии уже начали массово внедряться в жизнь, но, увы, пока не повсеместно. Одновременно с этой «нечаянной радостью», Тим понимал состояние этого состарившегося не по годам человека, который, несмотря на все свои беды, продолжает помогать людям. Да, было ясно, что это не приносит должного дохода и даже, по словам самого Ивана Ильича, иногда он только картошкой и питается, выращенной на огороде. Но сила духа доктора произвела на Тима такое сильное впечатление, что он всё же решился рассказать настоящую правду.

Слушая про Сибирь с Митяем и Африку, Иван Ильич всё время внимательно смотрел на Тима, чуть покачивая головой:

— Это даже не фантастическая, а сверхфантастическая история, молодой человек. Мне, конечно же, трудно в неё поверить... Хотя гульден как раз яркое доказательство, что вы не выдумали это всё. Да и ранение Митяя действительно похоже на прокол шпаги, нежели на заточку или нож. Поэтому я помогу вам и оставлю у себя, но с одним условием. Вы также поможете мне перебраться отсюда в Москву. Один я бы не решился, но теперь, мы вроде бы стали союзниками, и мне помощь для моих планов просто необходима.

— Нам ещё пластину нужно зарядить, — чуть извиняясь, сказал Тим. — Мне для этого нужно немного: доступ к электричеству и хотя бы сутки для зарядки... Ну и какие-нибудь провода.

Доктор поправил очки и молча поманил за собой. В тесной кладовке нашлось несколько проводов и какой-то мелочи, вместе с отвёртками. Порывшись в одной из полок, Иван Ильич достал паяльник с припоем и небольшую жестянку с диодами и мелкими платами.

— Сын мой увлекался радиоэлектроникой, когда вот это вот всё не началось, — с досадой выдохнул он.

Тим, не теряя времени, тут же уселся за сооружение зарядки и спустя полчаса подсоединил пластину, которая замигала слабым жёлтым светом.

***

Холодильник в доме доктора оказался пуст, и Иван Ильич, после недолгого раздумья, предложил реализовать антикварную монету через своего бывшего пациента, который занимался скупкой золота и обменом валюты в одном небольшом киоске в центре города.

Митяй к тому времени уже громко храпел на кровати доктора, восстанавливая силы после перенесённой операции, и посоветоваться с ним не было никакой возможности. Ну не будить же в самом-то деле…

И Тим, не найдя никаких других вариантов, согласился. Сменив своё архаичное одеяние на современную одежду из гардероба доктора, он не без труда разыскал указанный обменник и, сославшись на Ивана Ильича, быстро реализовал древнюю серебряную монету. Вырученных средств с лихвой хватило на покупку достаточно объёмных пакетов с продуктами. Но Тим, помня свирепый аппетит своего друга, сразу же решил, что придётся расстаться и с несколькими золотыми монетами, а может, даже и с каким-то алмазом из своего тайника в голенище пластиковых лунных берцев. Путешествие в столицу наверняка обойдётся недёшево, а на помощь доктора в этом вопросе рассчитывать не приходилось.

Митяй, как и предполагал Тим, ел жадно и торопливо, словно боясь, что следующего раза придётся ждать долго. Только от консервов наотрез отказался, а вот для Тима это как раз был самый что ни на есть деликатес. Вспоминая редкие пищевые балования на Лунной базе, когда им иногда выдавали по крошечным порциям такие лакомства, сохранившиеся по древним рецептам, Тим смаковал каждый кусочек странной субстанции, обозначенной на жестяной банке, как «Говяжья тушёнка».

Позже, пока доктор пребывал в своём кабинете, принимая очередного пациента, Тим поделился мыслями с Митяем, что надо обеспечить себя местными деньгами. Для этого ему пришлось выдать свой секрет про тайник в берцах, где хранилось пять золотых гульденов и два не огранённых алмаза. Больше просто не поместилось. Да ещё и время на зарядку пластины нужно, чтобы точно перенестись.