Андрей Щеглов – 2244 (страница 16)

— Господа, смотрите! Воришка сам пришёл! Его даже ловить не нужно.

У Тима всё похолодело внутри, когда он увидел, как несколько человек, встали из-за столов, достали шпаги и двинулись на него.

Помня усвоенные уроки, что нельзя допускать противника к спине, Тим тут же прислонился в балке входа, тем самым видя тех, кто внутри, и тех, кто мог подойти снаружи. Вторую шпагу он перехватил у лыбящегося щербатого бугая так, что тот пикнуть не успел. Холодно глядя на приближающихся и немного опешивших от финта с выбиванием шпаги, Тим рассчитал расстояние до своего шатра и понял, что парой трупов он не отделается. Нужно было во что бы то ни стало, уложить как можно больше наглецов, чтобы оставалось время на перенос. Тим это понял с особой отчётливостью, и теперь в его мозгу словно компьютерная программа выстраивала всевозможные вариации, из которых надо было выбрать самую надёжную.

— Господа! — раздался голос барона, неторопливо входящего под полог. — Это человек не только вор, укравший вашу награду, но и отъявленный еретик, практикующий алхимию в нашем добром месте. И дело чести не просто наказать этого самозванца, вместе с его слугой, но и не щадить изменников истинной веры!

Прозвучавшие слова стали сигналом, и пятеро человек с криками устремились на Тима. К этому времени он уже успел просчитать самый надёжный в такой ситуации вариант, и на удивление всем, бросился вглубь навеса. Быстрыми отточенными ударами Тим пробил грудь двум первым, а третьего постиг его «автограф», глубоко рассёкший сонную артерию. Двое оставшихся, не считая бугая без шпаги, остановились на мгновение. Но вопль Гербранта: «Убейте эту падаль!», заставил их с новым рёвом ринутся в атаку. Этих пару мгновений хватило, чтобы Тим, в прыжке перерубил верёвку, и навес завалился с одной стороны. Одновременно с этим ещё несколько человек со шпагами в руках вбежали со стороны обратного входа. Тим, схватившись за повисшую верёвку, в неимоверном кульбите, преодолел расстояние до вбежавших и, спрыгивая, нанёс два точных удара. Третий и четвёртый пришлись на оставшиеся верёвки, и навес сложился, погребая под собой собравшихся. Тим, в падении под опускающимся полотнищем, успел выскочить и тут же наткнулся на пузатого повара у жаровни. Ни секунды не думая, он толкнул ногой одну за другой две жаровни, высыпавшиеся угли из которых, тут же подожгли тканевое покрытие навеса.

Не оборачиваясь, Тим, что было духу, рванул к своему шатру и на бегу заорал во всё горло:

— Митяй! Доставай пластину!

Но и здесь уже подстерегала засада. Подбегая, Тим увидел, как Митяй, размахивая топором, отгоняет трёх солдат, пытавшихся зайти к нему за спину. Метнув одну шпагу, как копьё, и пронзив им ногу одного из нападавших, Тим заставил развернуться другого из троицы и принял его атаку на себя. Он не заметил, как третий нападавший, хитро увернувшись от пролетающего над его головой топора Митяя, вонзил тому шпагу в живот. Митяй отпрянул от удара и тут же зажал рану, но последующий свой удар нанёс уже метко, раскроив череп обидчика вместе с его бежевой шляпой.

Тим тремя выпадами и двумя ударами расправился со своим противником, и подбегая к Митяю, старавшемуся рубануть отползающего и вопящего солдата, с торчащей из ноги шпагой, схватил его за руку и с силой потянул в шатёр. Оказавшись внутри, они оба тут же завалили вход тремя креслами и Митяй, завопив от натуги, уронил сверху шкаф. Тим в это время уже вытаскивал пластину, когда услышал грозный окрик барона с улицы:

— Сожгите их живьём, как истинных еретиков! Не дать им выбраться! Окружите шатёр и поджигайте со всех сторон! Живо!

Митяй прислонился спиной к поваленному шкафу и проорал:

— Что они лопочут, Тим?!

Буквально в это же мгновение первый факел упал на крышу шатра и послышался треск разгорающегося пламени.

— Живьём нас сжечь хотят, — судорожно активируя пластину и запуская коммуникацию со своими клеммами на висках, ответил Тим, задыхаясь от бега и сражения.

Заметив краем глаза, что зарядник почти разобран, Тим хотел уже было спросить у Митяя — зачем он это сделал, но тот вдруг негромко пробасил, продолжая зажимать рану на боку:

— Давай, Тимка, ты сам… без меня…

Тим в ужасе посмотрел на Митяя, подскочил к нему и заорал в скривившееся от боли лицо:

— Не вздумай умирать! Мне надо всего десять секунд на коннект! Терпи!

И уже не слушая ничего и не обращая внимание на звуки падающих факелов, и затягивающий помещение дым, быстро стал листать появившиеся точки перехода.

Виски Тима засветились слабым сиянием, и перед его глазами замелькали знакомые надписи:

«Осуществить возврат в исходную точку перемещения лунной базы: да/нет»;

«Осуществить вход в червоточину 3: да/нет. Нестабильный сигнал»;

«Осуществить вход в червоточину 4: да/нет. Предупреждение: дрон-разведчик перестал выходить на связь через 2 стандартных часа»;

«Осуществить вход в червоточину 5: да/нет. Предупреждение: дрон-разведчик не передал данные»;

«Осуществить вход в червоточину 9: да/нет». Нестабильный сигнал.

Тим в ужасе перелистывал надписи и понимал, что ещё пара мгновений и крыша обвалится, и тогда уже ничего не поможет.

Внезапно появилась надпись:

«Осуществить вход в червоточину 11: да/нет».

Тим, навалился на Митяя и, нажав «да», услышал, как крыша с треском рухнула.

Глава 11

В этот раз они очутились на берегу широкой полноводной реки. Вокруг было темно, но пробивающиеся солнечные лучи едва окрашивали часть неба над лесом блёклым оранжевым цветом.

— Вроде жить можно, — Тим сделал пару глубоких вдохов. — Как думаешь, Митяй, сейчас утро или вечер?

— Утро, конечно, — буркнул тот недовольно. — Ты как с Луны свалился.

Попадание было в десятку. Тим рассмеялся:

— С неё родимой. Что делаем? Надо же определиться, куда нас в этот раз занесло.

— К дохтору мне надоть, — страдальчески протянул Митяй. — Я долго не сдюжу. Лихоманка трясёт…

Тим мгновенно оборвал смех. За всеми этими переживаниями он на мгновение забыл про ранение друга.

— Ты вообще как? Идти-то хоть сможешь? — участливо поинтересовался он, пытаясь разглядеть в предрассветных сумерках лицо Митяя. Глаза уже немного привыкли, и его фигуру он различал вполне отчётливо.

— Дойду с божьей помощью…

Стоило им подняться по пологому песчаному берегу и миновать заросли высокого кустарника, как яркий свет от фонаря на столбе заплясал по земле. Тим подхватил за локоть Митяя, который уже не отпускал двух рук от живота, корчась от боли, и шагнул с ним на узкую тропинку. Они, крадучись, поднялись чуть выше, и Тим разглядел на фонарном столбе несколько приклеенных бумажек. Усадив Митяя в траву за кусты, он быстро зашептал ему в ухо:

— Сиди тихо! Я мигом осмотрюсь и назад. Если что — притворись немым, в конце концов.

Тим быстро направился к столбу, и первое, что он увидел на приклеенном и полу оторванном листе, была надпись: «Оказание медицинской помощи 24 часа в сутки. Выезд на дом за отдельную плату. Доктор широкого профиля — Нечаев И.И». Ниже были нарезанные куски бумаги с цифрами и мелким шрифтом: «ул. Ленинградская, д. 2, кв. 3».

Тим оторвал один из клочков с адресом, быстро посмотрел по сторонам и увидел при свете качнувшегося фонаря, силуэт одноэтажного дома, за оградой с палисадником.

Подойдя ближе, он разглядел криво висящую табличку на калитке: «ул. Ленинградская, д.27».

***

Доктор был пожилым и с манерами типичного интеллигента. Выдавало в нём это как поза, с чуть задранным подбородком, так и большие очки в роговой оправе. Правда, вместо дужек по бокам очков были привязаны верёвочки, опоясывающие лысую голову, с торчащими пучками седых волос по бокам. Взгляд его был под стать позе — изучающе спокойный и чуть надменный. Толком не задав ни одного вопроса, он хмуро посмотрел на Тима, поддерживающего тяжело дышащего Митяя, кивнул головой, дыхнув стойким перегаром, и зашёл в квартиру.

— Напильником заточенным пырнули что ли? — протянул доктор, осматривая рану Митяя. — Эх, времена, времена… Перестроились мы не туда… А вам, молодой человек, — обернулся он к Тиму, — я бы настоятельно рекомендовал подстричься и сменить эти… одежды, потому как братки, особо у нас Киржаче, не любят клоунов и лохмачей хиппи.

— Кого? — удивился Тим.

— Хиппи! Вы как не отсюда родом. Никогда не слышали про таких? Сейчас в девяностые, их уже, считай, единицы остались, а вы одеты как… штаны эти допотопные, волосы до плеч… странный прикид, в общем…

Митяй молчал и сопел, сжимая челюсти и скрежеща зубами от боли. Он выдержал, когда доктор стянул с него рубаху, но стона сдержать не смог, когда ложился на высокий стол. Правда, присматриваясь к новой обстановке, сначала Митяй вытаращил глаза на странный ящик, в котором живыми картинками бегали люди и что-то негромко пели. Но задавать ненужных вопросов побоялся. Да и Тим его успел предостеречь от каких-либо высказываний, пока они точно не определят год, в который попали.

— Хотя… — продолжил доктор, раскладывая инструменты на небольшом столике, — вы оба выглядите слегка не комильфо для наших мест. Увидел бы на улице — решил бы, что вы из театра какого сбежали прямо в сценических костюмах…

Доктор на последних словах вопросительно посмотрел на Тима поверх очков и, начав набирать в шприц какую-то белую жидкость, таким же равнодушно-спокойным тоном, спросил: