Андрей Щеглов – 2244 (страница 18)

— Мы же от голландцев еле смогли прыгнуть, — с жаром пояснял Тим.

Митяй слушал длинную речь и, рыгая изредка от сытости, посматривал на Тима исподлобья. В момент детального рассказа об обмене монеты на местные бумажки он осторожно встал из-за стола и, громко испортив воздух, спросил смущаясь:

— До ветру надоть мне… Куды тута? На улице, что ль? И утереться мне надоть… сам разумей…

— Никаких улиц! Ты что?! — ужаснулся Тим. — Тут цивилизация иная. Есть туалет. Пойдём, покажу.

После небольшого объяснения Митяю всей премудрости пользования унитазом, которой Иван Ильич успел обучить Тима, он вышел в находящуюся рядом кухню и подумал про себя, что сто́ит дать более подробную инструкцию поведения своему другу.

Даже то, как пользоваться умывальником с простыми кранами горячей и холодной воды для Митяя было страшной диковинкой. А то, что этот почти разваливающийся трёхэтажный дом, на окраине Киржача, приютивший их в квартире доктора, выглядел для бывшего каторжанина почти чудом, с тем же унитазом и ванной, не было никакого сомнения.

Но вместе с этими размышлениями, в голове Тима вновь засвербела мысль о том, ради чего он всё это делает?

Вернуться назад в Лунные катакомбы он точно не желал, а вот если рассуждать дальше, то получалась некая дилемма, в которой Тиму надо было сделать очень непростой выбор.

С одной стороны, сейчас он находится в относительной безопасности, но насколько это надолго, было не понятно. И судя по тому, что Тим увидел на улицах этого странного городка, с хмурыми лицами и настороженными взглядами, надежда на спокойствие не особенно крепла.

Вспоминая Марию, Тим раз за разом думал о том странном витке развития событий, в котором он, человек из далёкого будущего Земли, дал жизнь человеку в глубоком прошлом. Как развивались дальше эти перипетии, для Тима оставалось загадкой. Он уже не единожды выстраивал план поиска своего «наследника», в надежде найти возможность выйти в сеть с данными. Но эта мысль тут же натыкалась на невозможность осуществления, потому что к данному периоду всеобщая информационная паутина ещё не так плотно опутала жителей этого столетия.

Дальше размышления Тима всегда упирались в ту самую дилемму, от которой ему становилось не по себе.

С одной стороны — можно было спасти Земную цивилизацию от ужасов двадцать третьего века с мегаизвержением и детонациями ядерных боеголовок по всей территории планеты.

С другой стороны — такой ход лишит самого Тима его рождения на Луне от настоящих родителей, а значит, его самого не станет.

Для того же Митяя его стремление вернуться в своё время и отыскать семью было понятно и не вызывало вопросов. А вот для Тима…

Снова вспомнился момент разлуки с Марией, когда он уже понимал, что все её чувства к нему были не более чем похотью, кокетством и игрой. Но для самого Тима это было настоящее пьянящее вселенское чувство. Сможет ли он теперь найти хотя бы нечто подобное? Ответа на этот вопрос точно не было. И эта мысль терзала не меньше, чем остальные.

Размышляя о том, что если всё же вернуться на Луну и помочь с переселением на далёкую планету Кеплер, с осуществлённой им технологией прыжка во времени, почему-то не вызывала у Тима уверенности, что там его примут с распростёртыми дружескими объятиями. Памятуя о жёсткой дисциплине, больше похожей на военную диктатуру, он понимал, что шансы стать заметным и важным членом лунного общества у него ничтожно малы, если вообще не сведены к нулю. Ведь явись он перед профессором Криповским, тот ни секунды не думая пустит Тима по всем кругам лунного ада, чтобы только выдрать из его сознания все разработки технологии перемещения. Поэтому возвращение отметалось.

А дальше…

Вдруг Тим услышал сдержанную ругань Митяя из уборной и тут же подошёл к двери. Он прислонился к дверному косяку и тихо спросил:

— Что там у тебя?

За дверью туалета была слышна какая-то возня, и стойкий неприятный запах испражнения уже проникал в небольшой коридор.

— Митяй! — снова позвал Тим. — Давай я помогу, если не получается всё… убрать… смыть.

— Христом Богом молю, — раздался из-за двери громкий нервный шёпот, — не тронь меня, Тимка, ох, не тронь…

— Да, ладно тебе переживать! Всё понимаю… Ну, возникло… недоразумение. Давай, я тебе ещё раз шаг за шагом повторю, что и как сделать и всё получится.

Тяжёлое сопение за дверью стало слышно более отчётливо. А потом последовал торопливый шёпот:

— Камень у меня туды, в дырку эту поганую булькнул! А как достать-то теперь?! Ежели ручку эту на цепочке потяну, то он с водой уйдёт! И где его искать потом?! В огороде, что ль?

— Так ты… — Тима внезапно осенила догадка, и он тут же сопоставил все недавние события их поспешного бегства из голландской колонии.

Словно наяву перед глазами Тима пронеслись картины, когда они с Митяем заваливали дверь их шатра и он обратил внимание на разобранную зарядку для пластины без алмазов. Плюс, большая бутыль разбавленного вина для обычного питья, что всегда стояла на полу в прохладе, была пустой и валялась на боку.

— Ты, что, все минералы из зарядника проглотил?! — наконец, выдавил из себя Тим, прижавшись к дверному косяку. — Все двенадцать?!

— Та… так и есть, будь оно неладно! — сдавленно раздалось из-за двери. — Пять вот вышли, а шестой, бес его крути, прямком в дырку эту… не успел словить. Что таперича? Как достать-то? Рука моя не пролазит вовнутрь! — отчаяние в голосе Митяя было неподдельным, и Тим судорожно соображал, как поступить.

Внезапно за спиной скрипнула открывающаяся дверь большой комнаты, где доктор проводил приём, и Тим тут же юркнул назад в кухню, следуя уговору с Иваном Ильичом — не светиться перед чужими, чтобы избежать ненужных расспросов.

Услышав захлопнувшуюся входную дверь, Тим снова подскочил к туалету.

— Придумал! — горячо зашептал он в дверной косяк. — Видишь справа штуку такую с ручкой. Торчит из подставки какой-то на полу?

— Ну? — прозвучал сдавленный шёпот из-за двери.

— Бери её. Там на конце что-то типа щётки. Ей подцепи алмаз и подтяни.

Сопение за дверью продолжилось с удвоенной силой, и вскоре Тим услышал долгожданный звук смыва унитаза и шум воды из крана. Потом, спустя минуту, дверь распахнулась, и побагровевший лицом Митяй протиснулся в узкий дверной проём.

В этот момент из большой комнаты вышел Иван Ильич, по привычке протирая руки спиртом. Он приподнял удивлённо бровь и произнёс иронично:

— Я, конечно, понимаю, что запах спирта может перебить неприятный ароматы туалета, но можно же и бумажку сжечь, чтобы устранить этот амбрé.

Митяй, восприняв слова доктора, как укор, насупился и, чуть оттолкнув Тима, прошёл в кухню и, тяжело сопя, уселся на кургузый стул.

Иван Ильич зашёл следом, выбил щелчком из бумажной пачки «Казбек» папиросу, чуть дунул в мундштук и закурил.

— Ну что, молодые люди? Обговорили план действий? — пуская густые клубы дыма, спросил доктор. — Нам на дорогу и проживание в Москве точно нужно долларов пятьсот на руках иметь. Тебе почём монету поменяли? — обернулся он к Тиму.

— Дали сто пятьдесят долларов и сказали, что завтра остальные сто пятьдесят дадут. — уверенно ответил тот. — Не оказалось у них с собой больше.

— Значит, кинули тебя… — тяжело вздохнул Иван Ильич, и, прищурившись от дыма папиросы, добавил, — Завтра та лавочка будет закрыта. И послезавтра тоже… А монету уже, скорее всего, везут в Москву, к нумизматам, о которых я уже говорил. И выдадут им под штуку баксов, как с куста. Нельзя, молодой человек, в наше время доверять незнакомцам, — глядя пристально в глаза Тиму, продолжал доктор. — Теперь нам ход в ту лавочку заказан, даже если она и откроется снова. А товарищу вашему минимум пару дней отлежаться надо .

— Так, вы же сами сказали, что с тем человеком можно иметь дело! — удивлённо протянул Тим.

— Это я сглупил, конечно… — печально гася окурок, тихо сказал Иван Ильич. — Мне надо было самому идти. Чужаков они кидают… Не подумал я хорошенько…

— И что таперича? — подал голос Митяй, держа руки на перебинтованном животе под распахнутой рубашкой.

— Что, что… — вздохнул доктор. — Если есть у вас ещё что на обмен, пойду сам к браткам. Глядишь, что и выторгую.

Тим пристально посмотрел на Митяя и тот, чуть кряхтя, отвалился на спинку стула, засунул руку в карман штанов и достал один алмаз, размером с половину ногтя мизинца.

Иван Ильич присвистнул, вскидывая брови, и указал на ладонь Митяя:

— Много у вас таких… припасено?

— Давай покеда с одним решим, ваша б… — Митяй тут же осёкся, зло глянул на Тима и продолжил, — Пущай этот пока оприходуем, а опосля решим, что да как. Вона ещё пара монет у меня в сапоге завалялось, — небрежно швырнул он два кругляша на стол.

Глава 12

По совету Ивана Ильича, Тим решил сначала оценить гульдены, чтобы понять — представляют они антикварную ценность или нет. Пожилой толстый мужик мельком оглядел пару монет, а потом надолго застрял над золотым гульденом. Оторвавшись от его созерцания, он, наконец, поднял нарочито безразличный взгляд:

— За эту и… — он отодвинул два потёртых серебряных гульдена, — и эту по сто баксов. Золотую, как лом возьму. Короче, двести за серебро устроит?

При этом он не удержался и вновь взглянул на так заинтересовавший его золотой гульден. Затем, видимо, опомнился и отвёл глаза на рядом стоя́щего Ивана Ильича. Тим внимательно наблюдал за скупщиком. Он не ориентировался в ценах и поэтому просто следил за реакцией.