Андрей Сапожников – Под взором с небес (страница 4)
От синего свечения кольчуги комната будто сразу похолодела. У Донвура по телу пробежала дрожь. Скорее всего, на улице мороз тоже крепчал. Усиливалась вьюга. Мороз в таких местах очень опасен, к тому же, по рассказам владельца, волков в этих краях развелось огромное количество. Интересно, как там Несущий слово? Что делать, если он так и не смог добраться до деревушки? Донвур дал слово магистру Ордена, что доберётся и выслушает всё внимательно, о чём поведает ему монах. Магистр Тэродор странным образом слишком доверяет этому служителю. Опять же, почему, если это настолько важное поручение, он попросил его лично прийти сюда, а не принял это решение на совете…
Всё это казалось странным Донвуру, но он слишком устал, чтобы сейчас думать об этом. Хранитель закончил осмотр кольчуги и сразу же спрятал ее под соломенный, пахнущий плесенью тюфяк и лег. До чего же приятно за столько холодных ночей лечь в теплой комнате на мягкой кровати. Он закрыл глаза и образы из прошлого снова начали всплывать…
Огромный Ледяной дворец, в котором всегда было много народа от солдат, в сверкающих серебром доспехах и дорогих мехах, до южных торговцев, замотанных в яркие ткани, прибывших за легендарными Эборскими драгоценными камнями и редкими стальными сплавами. И его отец, вечно хмурый, но всегда молодой, сидящий на своем троне Дэрг-ул – «сердце севера», сделанном из огромного куска чистейшего горного хрусталя. Отец всегда снился таким, каким его запомнил Донвур в детстве – в расцвете сил и строгим, требовательным лицом. Сон хранителя был прерван громким стуком в дверь.
«Простите, отец просил занести вам еду».
В приоткрытой двери виднелась голова мальчика, пытавшегося разглядеть в полумраке хоть что-то.
«Входи», – Донвур поправил прядь седых волос, мешавшую разглядеть мальчика».
В дверь просочился очень худой ребёнок лет десяти, а то и меньше. Он был обросшим и довольно грязным. От мальчишки сильно разило лошадьми и потом, в руке он держал широкую миску с обещанными уже остывшими перепелами, куском сыра и ломоть черного хлеба, в другой – небольшой глиняный кувшин. Из приоткрытой двери слышался шум внизу, люди Деорога Высокого никак не хотели угомониться.
«Поставь на комод. Ты Гловер?»
«Да сэр, сир».
Ребёнок заколебался и суетливо поставил туда, куда было указано. Когда он перевел взгляд на стоящий возле кровати щит, то при тусклом свете смог разглядеть уже выцветшую эмблему и сразу же оживился.
«Вы из Эбора? Вы видели Ледяной город? Но как вы смогли дойти сюда зимой через пустошь?»
«Благодарю за ужин. Нет, я уже не из Эбора. Я – хранитель, теперь моя жизнь принадлежит Ордену, это всё, что тебе нужно знать».
Донвур сел на край кровати и взял кувшин. По выражению лица мальчика было заметно, что он хотел задать ещё кучу вопросов. Но сдержался. Прикусил губу, молча взял со стула мокрую накидку, и вышел из комнаты. Когда он закрыл за собой скрипучую дверь, одна лампа из трех погасла. Донвур не спеша доел едва тёплое мясо с хлебом, запил всё медовухой, затем вытащил из ножен свой полуторный меч почистил его от грязи и запекшейся крови и начал точить камнем. Старый, но добротный меч из хорошей стали, выкованный ещё за сотню лет до рождения хранителя, подаренный лично магистром Яреном за то, что Донвур сопроводил его сына Сигурда через Роговое ущелье в Итар, дабы он смог стать монахом, Несущим слово в палатах Великого звёздного собора.
Наконец, убедившись, что меч снова хорошо заточен, задул лампы и лёг спать. Сон не заставил себя долго ждать. Хранитель быстро погрузился в казавшиеся сейчас сказочными воспоминания о детстве.
Утром Донвур проснулся от топота внизу. В комнате стало заметно холоднее. Из замёрзшего окна с трудом пробивался утренний свет. Пахло плесенью и потом. Кто-то бегом поднялся по лестнице и дверь без стука со скрипом отворилась.
«Хранитель… Несущий слово…»
Хозяин заведения, вспотевший и запыхавшийся от быстрого подъёма, выглядел чересчур взволнованным.
«Он явился? Спрашивал обо мне?»
Донвур убрал руку от кинжала под подушкой.
«Нет, прибыл человек, торговец. Он привез солонину, сказал, что примерно в двадцати километрах отсюда видел крытые сани, там кругом кровь…»
Хранитель опустил голову и правой рукой потёр заспанные глаза.
«Волки?»
«Нет, сир, боюсь, что хуже…»
Глава вторая.
«Воин Арона»
Стояла полная луна, медленно в воздухе летали светлячки, подгоняемые порывами ветра. Их тёмно-зелёное свечение завораживало и одновременно успокаивало. Была на удивление тёплая ночь до этого времени года. Громко стрекотали сверчки, так же тишину нарушал басистый голос «первого» копья, который давал наставления перед боем. Отряд стоял полумесяцем на высоком каменистом холме, окруженный плотной стеной колючих кустарников. Позиция эта была выбрана не случайно ветераном, так как их присутствие было надежно скрыто, а они напротив, имели прекрасный обзор. Волнения не было, это всего лишь рабы, ипиллы, как их называют в Ароне. Которых стало очень много… Красс стоял, опершись на своё копьё возле своего друга Неосена.
«Ты готов?» – Неосен заметно нервничал»
Ему, как и Крассу уже доводилось убивать человека на тренировках, таких же, как и он учеников, проходящих жестокое и тяжелое обучение, но это уже другое. Там будут женщины и дети… Это своеобразный обряд посвящения молодых воинов, прежде чем им выдадут, наконец, щит – террерий, большой бронзовый щит с гравировкой его имени, воинских заслуг и подвигов, а также большим номером легиона. Число, которое будет обозначать не только номер легиона, где он теперь будет проходить свою службу, но и его дома в казарме до конца жизни. А жизнь эта будет как можно короче, как надеется сам Красс и все воины могучей страны Арон. Нет ни чего позорнее, чем дожить до немощной старости и умереть слабым и беспомощным. Есть ещё вариант попробовать попасть в сенат, и там сыскать славу и известность, но шансы очень малы. Если же ты, конечно, не потомок славного, великого воина, который смог увековечить себя в мраморе на аллее славы в Родонгоре, столице Арона…
Красса с Неосеном призвали на службу в семь лет с верховьев Сосновой рощи, деревушка у озера, тихое спокойное место, это всё, что помнил Красс. Их изначально было тридцать пять, сейчас же всего пятнадцать, не считая ветерана «первого» копья, который будет следить за их «работай» сегодня. Часть призванных не выдержало тяжелейших тренировок, и умерли от нагрузок, болезней и голода, другую часть убили во время учебных схваток с оружием, одного из них убил лично сам Красс, не специально, но так вышло. Наставники учат их не испытывать жалость, тренировки бывают очень жестокими и сложными, поэтому смертельными случаями на них никого не удивишь.
«Какая-то тяжесть на душе», – мрачно сказал Красс».
Прохладный ночной воздух касался оголенных мест на его теле, заставляя кожу покрываться мурашками. Молодой воин доверял своему давнему другу и мог спокойно рассказывать ему свои мысли, за некоторые из которых они оба могли понести страшное наказание.
«Да брось, это же всего лишь ипиллы, к тому же они незаконно тут всё отстроили, на эту область положено три тысячи рабов, а их развелось уже под четыре», – Неосен старался выглядеть уверенным, но его лицо выдавало волнение».
«Я в курсе всего этого, но разве ты не слышишь детский смех?», – тихо произнёс Красс, оглядываясь на ветерана».
Коренастый, седой мужчина, со страшным шрамом, идущим от правой груди и заканчивающийся в районе пупка. Одет он был, как и все они: лёгкие сандалии, кожаная набедренная повязка и зелёный плащ, за исключением цвета оперения его шлема. У «первого» копья оперенье на шлеме было выкрашено в оливковый цвет. Так же он один из всей группы имел террерий, остальные же украдкой поглядывали на столь желанный им предмет, обозначавший, что этот человек закончил тринадцатилетнее обучение полностью и может называться воином Арона. Красс с тоской осмотрел свой абсолютно гладкий и пустой как коленка малый круглый щит.
«Мне самому не по душе всё это… Но подумай вот о чём: седьмой легион, повышенное жалование, слава, к тому же поговаривают, наш царь, Фокл, намерен развязать новую войну, а седьмой легион ещё не пропускал ни одной битвы», – настаивал Неосен».
«Прекратить разговоры! Вы, трое, на правый фланг, и запомните: никто не должен сегодня уцелеть, сегодня вы, наконец-то сможете назвать себя воинами Арона, в бой!»
Неосен улыбнулся своему другу, надел свой круглый бронзовый щит на руку и побежал со склона. Красс медленно надел на голову шлем с белым оперением, перехватил копьё в правую руку и тоже направился к деревне. Дорога со склона была крутая и каменистая, приходилось маневрировать между разросшимися кустарниками, которые предательски цепляли тёмно-зелёный плащ. Он откровенно прослушал инструктаж и поэтому просто побежал по центру, куда направилось большинство.
Деревня была не большая, навряд ли там смогло бы набраться хотя бы с полсотни жителей. Она вся состояла из небольших домиков, сложенных из речного камня, крытых соломенной крышей, улички были неровные, а сами дома стояли близко друг к другу, свысока казалось, будто вся улица это единый, длинный дом. Уже наступила ночь, матери уводили своих детей домой, чтобы искупать их и уложить спать. Мужчины же отдыхали после тяжелого дня в поле, несколько из них ремонтировали рыболовные сети возле своих домов, растянув их на невысоких столбах, вкопанных на одинаковом расстоянии друг от друга. Первая копейщиков заметила женщина, которая возвращалась с реки с большим глиняным кувшином воды. Она вскрикнула: «каратели! Копейщики здесь! Спас…», – не успев договорить, копьё проткнуло её грудь».