Андрей Самарин – Структура таланта. От иллюзий к реальности. Как стать настоящим художником (страница 2)
Всё изменил рынок
Наступил XXI век. Отношения мастера и ученика претерпели принципиально качественные изменения в момент, когда ученик вдруг превратился в клиента!
Произошло невероятное. Мастер уступил первичность своей роли в схеме передачи таланта.
Фигуры поменялись местами с точки зрения значимости. На рынке спрос рождает предложение, а значит, ученик (клиент) всегда прав. Теперь мастер следует за учеником.
Казалось бы, обучение рисованию наконец стало максимально доступным: стоит только захотеть – и тебя научат. Но только на первый взгляд.
В борьбе за внимание клиента рынок стал спешно плодить предложения согласно своим законам. В общество хлынуло разнообразие экспресс-методов обучения, ориентированных на широкую аудиторию, в самых различных форматах популяризации. Интенсивы, мастер-классы, марафоны, вебинары…
Для современного искателя знаний нет проблемы дефицита информации, главной сложностью на пути к цели является переизбыток предложений, среди которых важно удержать путеводную нить истины.
Для этого нужно понимать, что информационное поле перед ним разделено на два полюса. С одной стороны, это академическая среда в традиционной системе образования, которая подчинена идее вертикального развития. С другой – свободный рынок обучающих продуктов, который расширяется горизонтально. Разница между ними принципиальна. Это объективный конфликт, порождающий невероятные парадоксы.
Академическая среда, подобно Вавилонской башне, всегда вырастала вертикально вверх, стремясь к идеалам совершенства. Академии учреждались и финансировались извне. Как правило, они не испытывали прямой материальной нужды и могли, не взирая по сторонам, конкурировать между собой в высоте собственных достижений. В условиях монополии они укреплялись, выстраивали свою иерархию, определяли порог вхождения и конкурс. Академическая среда отбирает претендентов на основе естественного отбора.
Рынок приобщает клиента к искусству по правилам инклюзивности. Он существует на свои средства, а значит, зависит от расширения аудитории. В погоне за клиентом он не имеет чистой свободы для вертикального роста, поэтому часто вынужден подменять ориентиры. Он искусно эксплуатирует то, что академическая среда, находясь в условиях безусловного признания, постепенно огрубевает и обретает черты излишней суровости. В этот момент рынок предлагает клиентам лёгкие пути на основе дешёвого дофамина[1]. Он обращает внимание клиента от высших целей развития в быстрое удовольствие; и Вавилонская башня даёт трещину.
Было бы прекрасно, если бы эти две сферы смогли отделить себя друг от друга, но они ввязываются в парадоксальную конкуренцию, в результате которой мы становимся очевидцами феноменального противоречия:
Академическая среда заинтересована в таланте. Она требует его наличия.
Рынок формирует повестку о несуществовании таланта. Он его отрицает.
Canceling talent
Идея отмены таланта – вопиющий феномен нового времени.
Понимание таланта как врождённого дара свыше сменилось резким отрицанием его существования как явления в принципе.
Для рынка это событие вполне закономерно. С его позиции вера клиента в талант – это ограничивающее убеждение. Оно мешает выводу обучающих продуктов на широкую аудиторию.
Если раньше мастер требовал от ученика наличия у него таланта и даже упрекал в его отсутствии, на рынке тот же мастер убеждает ученика (клиента) поверить в то, что таланта не существует.
Да, таланта не существует с точки зрения дара свыше, но существует объективная предрасположенность к тому или иному занятию на уровне сформировавшегося типа мышления и даже на уровне физических способностей.
Люди равны в правах по полу, национальности, цвету кожи и вероисповеданию, но по-прежнему не равны в способностях к спортивным достижениям, к восприятию мелодии на уровне музыкального или немузыкального слуха и, поверьте мне, очень не равны в умении обрабатывать и передавать визуальную информацию.
Можно научить рисованию любого человека через упорную практику, но для людей с разной организацией мышления это займёт принципиально разное количество времени. А значит, одних из них можно определить как заведомо способных, предрасположенных – талантливых.
И возведение таланта в мистическую плоскость, и отрицание его как такового – две равные с точки зрения их ничтожности позиции.
Чтобы определить истину, необходимо исключить обе крайности и, посмотрев правде в глаза, признать наличие таланта в рамках объективной реальности. Единственным правильным решением будет изучить вопрос досконально и найти конкретные ответы на все вопросы.
В своём исследовании я отменяю отмену таланта, определяю его как когнитивную способность, которая может развиваться естественным путём в раннем детстве и быть сформирована в зрелом возрасте в той или иной степени путём сознательного контроля.
И это не равно тому, что рисовать можно научить кого угодно. Обучать человека рисованию без развитого таланта не имеет никакого смысла, поскольку результаты такого обучения будут посредственны и неустойчивы.
Говоря о таланте, мы ещё не говорим о мастерстве. Человек может сформировать талант, но так и не научиться проявлять его профессионально. Он может быть талантливым и ничего не уметь.
Когнитивный навык таланта – это способ мышления, который в чистом виде не имеет конкретного приложения, он универсален. Недаром говорят: если человек талантлив, он талантлив во всём.
Эта тонкая глубинная организация мыслительных процессов, объединённая общим принципом, сначала становится причиной зарождения первого мастерства, далее она же открывает доступ к творчеству, а позже, суммируя предыдущее, позволяет достичь уровня искусства. Безусловно, развитие не всегда держится в русле именно такой строгой последовательности, но для выявления объявленной сути мы представим его в этом порядке: мастерство, творчество, искусство.
В этой книге мастерство рисования мы воспринимаем как средство развития мозга, а самовыражение и творчество – как обоснованное следствие этого развития. Талант – как программу ускорения этих процессов. Постигая талант в контексте рисования, мы будем расширять базовые когнитивные способности, что неизбежно благоприятно отразится на общей продуктивности.
Но не спешите перелистывать повествование в поисках описания самого секрета. Для того чтобы корректно наложить научный инструментарий на сферу искусства, нам необходимо сформировать запас компетенции в широком спектре дисциплин и совершить важный для себя выбор.
Истоки
На вопрос о цели посещения художественной студии люди отвечают по-разному, но чаще всего можно услышать:
Истоки мотива восходят к раннему детству, к тому самому времени, когда мы рисовали совершенно свободно, без каких-либо обязательств. Мы были свободны от правил рисования и художественных смыслов, которые часто требует от взрослого художника социальный контекст.
Про рисующих детей говорят: их руками рисуют ангелы. Всё, что создают эти ангелы, выглядит прекрасно и в глазах ребёнка, и в глазах окружающих. В эти счастливые моменты ребёнок создаёт миры, в которых всё происходит так, как он задумал. Это и есть чистое творчество на основе свободы, когда впечатления проецируются на лист практически непосредственно. В мире своего рисунка ребёнок является абсолютным хозяином. Он развивает, дополняет или меняет его так, как он хочет и сколько он этого хочет. Волшебный опыт свободного творца запоминается на всю жизнь как переживание чистого удовольствия.
А после мы взрослеем.
И понимаем, что наш рисунок не такой, каким должен быть на самом деле.
Восприятие окружающей среды прогрессирует, мы переходим от образного осмысления действительности к реалистическому. Примерно это происходит на этапе, когда ребёнок начинает ставить в приоритет видеоформат, предпочитая его мультипликации.
Мультипликация с упрощённой образностью очень комфортна для мозга ребёнка, поскольку он затрачивает меньше ресурсов для обработки такой информации. Вкус сладких конфет дети оценят выше, чем тонкие ноты бургундского трюфеля. Для юного мозга сахар – более простой и быстрый способ получить удовольствие.
Но мозг растёт и развивается. Он начинает различать полутона. Ему хочется большего: пробовать новую еду, слушать другую музыку, рассматривать атмосферные кадры, оценивая их композицию и авторский стиль оператора. Появляется критика своих рисунков в сопоставлении их с реальностью. А вместе с этим – потребность улучшать рисуемое изображение.
Часть детей формирует необходимые для этого стратегии обработки информации. На тонком уровне мышления они догадываются и обучаются делать нечто, что приносит им лучшие результаты и радость от каждой маленькой победы в уточнении своих навыков. А значит, закрепляют мотивацию для дальнейшего творчества. Рисование становится для них привычной формой успеха, и они продолжают. Таких детей определяют как талантливых. Их навык рисования растёт вместе с потребностями в качестве. В этом смысле они становятся на правильный путь развития.
Остальные закрепляют другие последовательности обработки информации, другие стратегии мышления, прямо говоря, развиваются по другому пути. Вырастают, состоявшись в иных профессиональных сферах. Их путь тоже является правильным и вполне эффективным, но совсем другим. При этом опыт свободного творца из самого детства навсегда остаётся с ними за пропастью необъяснимых упущений.