Андрей Самарин – Структура таланта. От иллюзий к реальности. Как стать настоящим художником (страница 1)

Андрей Самарин

Структура таланта

От иллюзий к реальности: как стать настоящим художником

Моей семье, как и всё в этой жизни

Во всём мне хочется дойти До самой сути. В работе, в поисках пути, В сердечной смуте. До сущности протекших дней, До их причины, До оснований, до корней, До сердцевины…

От автора

Что такое талант и как его обрести?

В природе человеческой одарённости люди во все времена усматривали промысел богов. С развитием рационального мышления в картину мира включались новые модели её описания, но свет просвещения так и не достиг глубин обитания таланта. Проникнуть в тонкости работы человеческого мозга оказалось сложнее, чем охватить взглядом видимую Вселенную и заглянуть в квантовый мир творения.

Путь любого мастера можно представить как историю о том, где и когда он начинал своё обучение, какие осваивал дисциплины и как укреплял навык. Единственным пустым полем этого рассказа останется его начало – место, посвящённое зарождению уникальных способностей.

Главная задача этой книги – раскрыть загадку таланта, заполнив научным кодом белые строки его описания.

Рукопись создана художником, но в первую очередь она не о рисовании, а о разъяснении таланта как универсального когнитивного навыка на примере рисования. При желании вы сможете перенести полученные знания на другие сферы мышления.

Что именно будет в книге?

Пролог и один из фрагментов книги имеет художественную форму, остальной текст – научно-познавательную.

Первая часть посвящена созданию общей компетенции в сферах мастерства, творчества и искусства. В частности, пониманию того, какую специфику обретает искусство, находясь в современной рыночной среде, и какое влияние на него оказывает инклюзивный тренд.

Далее мы перейдём к науке. Поговорим о врождённой составляющей и степени её влияния на общую структуру таланта. Разоблачим множество мифов и раскроем главную идею. Мы посмотрим на то, как мозг обучается рисовать, и разберёмся, почему одни люди делают это быстрее и эффективнее других. Дополнительно мы уделим внимание внутренним механизмам мотивации.

Книга содержит практическую часть, где на примере упражнений продолжается повествование. Имеете ли вы цель научиться рисовать или проявляете общий интерес к вопросу, я рекомендую сначала прочитать всю книгу до конца, а после при желании вернуться к упражнениям с карандашом в руке и лучшим пониманием задач.

А ещё эта книга об ответственности и умении делать правильный выбор.

Пролог

Тёплое солнце Флоренции клонилось к земле, медленно оплавляя подрагивающий контур далёкого горизонта. Вырезая длинные тени домов, его лучи вкрадчиво заглядывали в мастерскую лучшего художника Италии, известного как Леонардо из пригорода Винчи.

Почти параллельно земле свет проникал в оконный проём и скользил вверх по стройному телу обнажённой натурщицы. От уровня колен луч медленно поднимался выше, озаряя живот, грудь и плечи. Казалось, на высоком подиуме в самом центре просторной мастерской перед художником светилась утончённая греческая скульптура.

Стоя у мольберта, Леонардо спешно, но уверенно переносил прекрасный образ на лист тонированной бумаги. Сегодня он угадал с материалом, когда выбрал сангину. Красный мел легко скользил по гладкой поверхности, то повторяя контуры бёдер, то отделяя большую тень, пересекая её быстрыми косыми штрихами. Художник благодарил солнце. Сейчас его любимое время суток. Весь день он провёл в ожидании этого тёплого бокового света. Только он мог в полной мере проявить объём, превращая тело девушки в чистое золото, давая возможность буквально ощутить взглядом поверхность её прекрасных форм.

Мимолётные мгновения, в которых рождался совершенный рисунок, уже были готовы поспорить с вечностью, но Леонардо знал: завершённым образ станет лишь спустя время, после уточнения деталей, когда он сможет оценить рисунок холодным взглядом разума. Этот подход был одним из секретов его мастерства и требовал крайней степени самообладания.

Отложив мел, мастер медленно опустился в деревянное кресло рядом с широким столом, покрытым россыпью крупных слив. Алый диск мягко коснулся линии горизонта.

– Спасибо, – тихо произнёс Леонардо.

Силуэт девушки ожил лёгким движением. Повернувшись, она сняла с натянутой за её спиной тетивы плотную льняную ткань, служившую фоном, и, укрыв ею плечи, расположилась на краю массивного подиума.

– Мне не терпится взглянуть на рисунок.

– Немного позже. Я сам хочу оценить его свежим взглядом.

– Уверена, он, как всегда, прекрасен. Вся Флоренция говорит о вас.

– Многое благодаря тебе. Так ли просто выдержать столько времени без движения?

– Для меня это большая честь, Маэстро, но сегодня мне придавала силы эта картина. Я смотрела на неё весь сеанс, а она – на меня. Её взгляд поистине живой, в нём столько доброты и смысла. Позвольте мне узнать, кто эта благородная дама?

Леонардо перевёл взгляд на стену. Лучи поднимались по живописному полотну, освещая нижнюю половину портрета – мирно скрещённые руки и торс сидящей женской фигуры, – почти достигая её подбородка. Глаза были различимы в полумраке комнаты, но линию губ скрывал плотный край тени, подчёркнутый ярким светом.

– Это госпожа Лиза, жена местного торговца шёлком Франческо дель Джокондо. Я пишу её портрет уже не один год. И он до сих пор, как и твой рисунок, ещё не закончен.

– Так долго… Но она прекрасна.

– Да, и, возможно, для завершения отправится со мной в Милан.

– Вы так преданы своему делу, Маэстро. Ах, если бы вы только знали, как хотелось бы мне уметь вести столь сладкий разговор с живописью, пусть немного от того, как это делаете вы. Да, хотя бы однажды суметь запечатлеть одну из этих слив – какой спелостью и ароматом они привлекают воображение… Но своей волею Господь не даровал мне такого таланта.

– Господь всем нам дарует равный выбор, – задумавшись, произнёс Леонардо, – но никогда не оставляет его на поверхности.

Протянув руку, он медленно придвинул ближе одну из слив и надавил на неё пальцем. Раскрыв плод, художник осторожно извлёк из его сердцевины косточку. Оставив сладкую мякоть на столе, Леонардо принялся внимательно изучать твёрдую форму. По тому, как он сжимает её пальцами, пытаясь на ощупь постичь нюансы материи, было понятно, что лишь косточка представляет для него истинный интерес.

Солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Его последний луч поднялся ещё немного выше и озарил на холсте так искусно написанную, но в то же время полную глубокой тайны, едва уловимую улыбку.

Часть I

Искусство

Глава 1

Мастер и ученик

Обладание уникальным мастерством в древности означало наличие у человека суперспособности. Можно ли сравнить художника, жившего 500 лет назад, с его современным коллегой в отношении социальной значимости? Огранённый талант был явлением редким и оттого невероятно ценным. Порой мастерство одного человека определяло верхнее значение культурного развития всего общества. А потому труд этих людей высоко ценился и щедро оплачивался. Образ бедного художника возник значительно позже, с развитием в мире искусства конкуренции, когда художественное образование стало доступным и повсеместным. До этого ситуация выглядела иначе: Микеланджело был богатейшим человеком Рима, а очерёдность выполнения заказов Леонардо да Винчи решалась на государственном уровне.

Изначально мастер не был заинтересован в передаче своего навыка так, как в этом был заинтересован сам ученик. Раскрыть секрет означало расстаться с уникальностью, поэтому обмен знаниями сильно отличался от привычного нам формата. Безусловно, каждый художник желал сохранения накопленного опыта, но для его передачи он искал достойного кандидата.

Вряд ли можно представить ситуацию, когда Леонардо, отложив косточку сливы, произнёс бы для желающей научиться рисовать натурщицы следующие слова:

– Просто регистрируйся на мой марафон по рисованию сангиной, где я подробно и без воды раскрою все секреты своего мастерства!

И уж точно он не отправлял бы ей письма с напоминаниями и мотивирующими лозунгами.

Потенциальный ученик был вынужден добывать уникальные знания путём обмена, становясь подмастерьем своего учителя. На протяжении долгого времени он получал лишь разрешение учиться, наблюдая, в лучшем случае мог задавать вопросы. Попасть в слуги уважаемого художника можно было за некий выдающийся поступок, когда тот позволял остаться в своём окружении, одобрив талант претендента или же понимая выгоду его присутствия. В те суровые времена ученик был существом малозначительным. Его могли прямо обвинить в бездарности, могли наказать поркой или даже изгнать из творческой общины. Вполне нормальной выглядела ситуация, когда секрет так и не был раскрыт мастером при жизни. Он имел полное право забрать его с собой в могилу или прошептать заветные слова избранному лишь на смертном одре.

Ситуация стала меняться, когда мастера от конкуренции в рамках своего таланта перешли к соперничеству в отношении количества успешных учеников. Оставлять знания благодарным потомкам стало делом престижным. Знания росли и накапливались тем, что каждый последующий ученик старался не только перенять, но и приумножить полученный опыт. Так появлялись школы. Передаваемый по наследству опыт копился, очищался и превращался в универсальное системное знание. Школы укреплялись и вырастали в академии, которые до сих пор ведут здоровую конкуренцию между собой в рамках своих традиций.