Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 31)
– Хм, однако… – протянул Дёмин.
Адресовано это было как к китайцам, так и к идущему к нему моряку. И если первые удивили его своей выдержкой, то вот второй…
– Господин поручик, мичман Вырубов прибыл по приказу командира батальона. – Более безумного рапорта Игнатий в своей жизни не слышал. Хотя чему удивляться, вон как корёжит морячка…
– Очень хорошо. – Стоявшие внизу четыре десятка матросов напомнили сцену из романа графа Толстого. Вот только мичман не был князем Андреем. – Сколько у вас патронов на ствол приходится?
– Согласно уставу – шестьдесят штук в двух патронных сумках. – Такой вопрос не ввёл Вырубова в замешательство.
– Отлично, тогда вы – мой резерв. – Но, похоже, тот понял, что его отряд просто не воспринимают как боевую часть. Умный, однако, моряк, ну да ничего, пусть посмотрит, как надо воевать, а то дров наломает по неопытности. – Ефрейтор, по центру деревни пару гранат выпустите!
– Волга-3, я Вышка-3… – забубнил в трубку артиллерист.
Не обращая больше внимания на стоявшего рядом офицера, Дёмин в бинокль смотрел на огрызающихся огнём китайцев. Злорадно улыбнулся, когда очередной солдат получил пулю в лоб. Не зря, ой не зря Старик за большие деньги и использовав все свои связи, закупил новейшие телескопические прицелы. Вон как Заварзин лихо четверых снял. И ещё снимет…
Пётр смотрел на жандармов и… и впервые не знал, что делать и как совместить воспитание (очень не любили господ в лазоревых мундирах, что в армии, что во флоте) с реальностью. Ротный весьма искусно охватил деревню, отрезав мятежникам все пути отступления. Вялая перестрелка, которую вели стрелки, почти закончилась, по-видимому, китайцы отошли вглубь, не желая нести потери от огня артиллерии…
– Видите, мичман? – вернул его в реальность голос поручика. Проследив в направлении, указываемом рукой, он с удивлением увидел, как расчёт с картечницей «максима» заканчивает взбираться на вершину самого высокого холма. – Вот теперь их командир получил шах. Взводу Архипова с сапёрами атаковать противника, засевшего в деревне с южной стороны! – отдал приказ находившемуся рядом посыльному жандарм и, достав пистолет Вери и поменяв сигнальный патрон, выстрелил в небо. Зелёный шар взмыл вверх, зависнув в высоте, и тут, к изумлению Вырубова, вялая и осторожная пехота (ну что вы ещё хотите от лазоревых господ?) преобразилась. Засвистели сигналы (а чем ещё это может быть?), и ловко, словно не единожды такое проделывали под огнём, неприятели цепью пошли вперёд. И не просто так, а прикрывая друг друга, да ещё и артиллеристы не зевали, обстреляв центр деревни, чтобы вызвать панику. – Гадаете, почему я не стал атаковать укреплённый пункт со всех направлений? – повернулся к нему весело скалившийся поручик. Индифферентно пожав плечами, мичман очень понадеялся, что стоящий рядом офицер не увидит его растерянности. Ибо сам Пётр уже ни черта не понимал в происходящем. – Смотрите, пехота укрывается в малейшей ямке и идёт вперёд как бы перекатами, первый – второй. Один стреляет, другой бежит шага четыре-пять и падает, отползает и сам начинает стрелять. – Дёмин без малейшей снисходительности мэтра к профану объяснял алгебру боя.
– А пулемёт, – поименовал новомодным словом одноствольную картечницу Максима, – сверху обстреливает тех, кого не видно нам?
– Совершенно верно, – кивнул ротный. – Тут правило простое: кто вверху, тот и прав. Всегда занимайте господствующие вершины и не позволяйте неприятелю их захватить.
– Отходят! – воскликнул Вырубов, видя, как с десяток, может, полтора мятежников побежали прочь от деревни.
Как они собираются прорываться сквозь засевших стрелков, мичман не понял. Беглецы вступили было в перестрелку, но успевшие окопаться жандармы метким огнём принудили их вернуться обратно, оставив на земле три тела.
– Ищут лазейку, – задумчиво протянул поручик. – Кстати, у половины из них не было огнестрельного оружия…
Пётр решил больше не задавать вопросов (детских, если быть честным с самим собой), а посмотреть и попробовать понять, что жандармы собираются делать. Дёмин, в отличие от Вырубова, отлично разбирался в происходящем: вот сейчас первый и второй взводы приблизятся на бросок гранаты и тотчас же закидают ими обороняющихся. Бинокль приблизил картину боя, позволяя буквально находиться рядом с каждым бойцом. С лёгкостью, за которой стоят длительные и изнурительные учения, стрелок потянул за шнур, воспламеняя запал, а затем, чуть приподнявшись, метнул «колотушку» в проём, где ранее было окно. Спустя пару секунд граната разорвалась, тут же ещё один «гостинец» полетел внутрь, и сразу за взрывом туда бросились пятеро солдат. Со вторым домом произвели подобную же операцию, и теперь другая пятёрка стремительно неслась вперёд. Достигнув стены, они вновь закинули пару гранат и лишь после этого заскочили внутрь.
2
А бой между тем разгорался по всей линии. Два оставшихся взвода потихоньку начали сближаться с сидящими в домах китайцами, непрестанно стреляя. Последние открыли очень плотный, но не точный огонь, в отличие от них русские, наоборот, имея специально выделенных стрелков, постепенно начали выбивать самых активных. В результате китайские солдаты начали стрелять, просто высунув винтовку – попал, не попал, для них было уже не столь важно. Ихэтуани попытались переломить ситуацию (нет, отнюдь не атакой в полный рост), но в результате лишь потеряли всех своих стрелков. Китайский командир, понимая, что промедление в данный момент недопустимо, попытался выбить горстку русских, захвативших два дома, собрав кого смог, и бросил их в атаку. Полсотни человек (из них лишь пятнадцать с винтовками) с дикими криками «Ша! Ша!» бросились вперёд, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние, отделяющее их от врагов. Оставшийся десяток начал палить по проёмам, мешая вести прицельный огонь. Шанс у них был очень хороший, всех не убьют, а вот в рукопашной мечи ихэтуаней будут ничем не хуже винтовок со штыками. Летящим из домов каким-то едва дымящимся камням никто не придал значения. А потом было поздно, череда взрывов буквально разорвала бегущих, безжалостно прошивая осколками металла тела. На вершине холма затрепетал огонёк пулемёта, наводчик, заранее пристреляв цели, теперь бил длинными очередями, и атакующий крик сменился на дикие вопли убиваемых людей. Поднявшаяся пыль и дым не давали оставшимся китайцам прицелиться, они лишь били по вспышкам выстрелов. Когда затихли разрывы, перед домами лежала куча тел, одни лежали неподвижно, другие шевелились, несколько пытались отползти в сторону. Не пришедшие в себя от столь скорой гибели товарищей китайцы внезапно оказались под обстрелом. Дома буквально полыхнули огнём, но страшнее всего, что в знакомый и привычный звук выстрелов винтовок вплелись очереди пулемётов. Не ожидавшие этого солдаты начали отползать, не слушая приказов командира, тот пристрелил ближайшего к нему. Но лишь добился обратного эффекта: двое, запаниковав, подскочили и пустились бежать, а русские, закидав гранатами окоп, отрытый у сарая, одним броском оказались у стены третьего дома. Но ихэтуани ещё дрались, стреляя (как могли) по русским, не обращая внимания на потери. Даже артиллерийский огонь их не смутил: повинуясь своим вожакам, они бросились в атаку, размахивая копьями и мечами… Последнее, что увидел китайский офицер, – как внезапно начали заваливаться первые ряды. Пуля русского стрелка попала ему в грудь, он ещё почувствовал удар… Дальше была темнота. Это стало переломным моментом: потеряв общее командование, оборона быстро развалилась на отдельные очаги, которые были моментально подавлены.
– Ну вот и всё, – спокойно сказал Дёмин. Ещё кое-где раздавались редкие выстрелы, но это, скорее всего, добивали раненых. Да, подобное не красит ни его лично, ни роту, но возиться с врагами, лечить, охранять, кормить… А затем они снова будут убивать русских людей. Всё это он не стал говорить морячку, всё одно – не поймёт, они отечество защищают от супостата, а жандармы лишь своих убивают. – Надеюсь, мичман, вы поняли, что не стоит бросаться в штыки, не подавив огнём противника?
– Я отлично вижу, – чуть заносчиво проговорил Вырубов.
– Что же, очень хорошо, тогда отконвоируйте пленных к господину полковнику…
Донесение о завершении боя я получил, наблюдая, как рота Семёнова готовится к штурму неприятельских позиций, оборудованных на высотах по левую сторону дороги. Вырытые окопы прикрывали пушки, которые своим огнём запирали узкую седловину, образованную двумя холмами. Правый уже взяли гиринские стрелки, правда, потери… Чёрт, ну ладно, так сказать, «местные», но я, старый дурак, забыл о минах. Эх, что теперь говорить-то… Захват высоты Правой я решил поручить китайцам. Ну да, пусть и они примут участие в боях, ведь получают они ляны именно за это. Как доложил мне Курт, ротный-1 бьёт копытом и горит желанием доказать, что он лучше Чжао. Пожав плечами и сказав «нет препятствий патриотам», я вызвал ротных. Проинструктировав, кто как действует, отпустил их и, расстелив карту, стал ждать результаты разведки.
Ван оказался очень грамотным командиром и за счёт только искусного манёвра сумел отрезать с пару десятков цицикарских солдат. Оставив разбираться с ними Чжао, он после ожесточённой перестрелки сумел зацепиться за вершину и постепенно начал захватывать окоп за окопом. И тут раздался