Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 30)

Для начала нужно окончательно решить проблему с Хулаченом. Этот город, стоявший в 30 км от Харбина, был для нас настоящей занозой. По данным разведки, в нём снова накапливались войска цицикарского губернатора и отряды ихэтуаней. Поэтому, согласно плану, была разработана операция на окружение и уничтожение противника. Согласен, звучит пафосно, в лучшем случае мы (охранная стража и мой сводный отряд) рассеем регулярные части и раздавим «боксёров», но, скорее всего, войска отойдут, предоставив нам тратить патроны на безоружных (белое оружие не в счёт) мятежников. Перейдя вброд реку Хуланьхэ, мы остановились на ночь, окружив себя часовыми и секретами, поджидая 1-ю полуроту Меркулова. Та подошла лишь к десяти часам, оказалось, что они столкнулись с отрядом китайских войск, выступившим вчера из города. Докладывая подробности боя, подпоручик Ивлев, командовавший полуротой, меня очень порадовал. Едва конный дозор заметил колонну китайцев, как тут же развернул взводы, заставив замаскироваться, а на невысокий холм на левом фланге установил «максим». Стрелки Чжао, играя роль егерей, обстреляли противника. Вражеские командиры, без сомнения, разглядели цвета своих противников и, видя, что превосходят их числом (не менее чем вдвое), бросились в атаку. Те, естественно, подались назад, а затем и вовсе пустились в бегство. Так они и влетели (ведь бегут проклятые предатели, чего ещё?) в огневую ловушку. А для опытных стрелков сто пятьдесят – двести метров – не расстояние. В первые же секунды противник потерял не менее тридцати человек. Попытка завязать огневой бой провалилась ввиду разности класса подготовки. Стрелки Чжао, потеряв двоих ранеными и одного убитым, обиделись и, отстреляв по обойме, буквально выкосили врага. Оставшиеся в живых солдаты попробовали убежать, но, как говорили в моём времени, лишь умерли уставшими. У Ивлева царапнуло двоих легко, и после перевязки оба остались в строю. Пленных в количестве пяти человек пригнали с собой, прихватив богатые (по меркам китайцев) трофеи. Что касается «боксёров», то их просто постреляли, имея три «Бетти» на весь отряд… Не смешно.

– Да-с, Сергей Петрович, мы оба оказались не правы, – с грустью признался Милютин.

Понять начштаба было можно: по его замыслу должны были получиться Канны, с поправками, конечно. Общеизвестно, что при охвате или даже при намёке на него китайцы бросали позиции и отходили. На это мы и сделали ставку: не биться головой об укрепления, а перехватить отступающего противника и нанести ему поражение, используя своё огневое превосходство. Вот только полковник Чан, командовавший трёхтысячной группировкой цицикарских войск, оказался весьма опытным воякой и, прикрываясь отрядами «боксёров» и арьергардами, засел в Хулачене, наплевав на смыкание «клещей». О позиционном тупике ещё пока никто здесь не знал, и Верден, ставший его нарицательным именем, был пока ничем не примечательным городком. Но я помнил свои личные впечатления, полученные под Плевной, и поэтому ситуация навевала некоторую тревогу. Этими впечатлениями я поделился с Милютиным, и тот согласился, что лёгкая прогулка, скорее всего, закончилась.

Несмотря на эту неудачу, я считал, что все цели операции достигнуты. В «котёл» попали, по данным разведки, два крупных отряда мятежников численностью по шестьсот человек, причём очень высокой выучки, имевших не менее ста – ста двадцати единиц огнестрельного оружия каждый. Арсенал с большим количеством холодного и огнестрельного оружия и, самое главное, кадровые части Шоу Шаня. Застрельщиками сражения стали конные стражники, шедшие впереди и играющие роль дальней разведки.

После случая с уничтожением отряда собственно уже китайских войск противника я приказал разведчикам Суботина усилить бдительность – попасть в такую же засаду у меня не было ни малейшего желания. Сунувшись было в деревеньку, стоявшую верстах в пяти (господи, когда же километры введут за единицы измерения?!) от города, кавалеристы столкнулись с отрядом мятежников. Лезть на ощетинившийся пиками строй унтер, командовавший разъездом, не стал, а обстрелял издалека, желая вызвать ответную стрельбу. Увидев пару облачков от дымного пороха, он с чистой совестью вернулся к шедшему головным первому взводу. Суботин прикинул, что те полсотни архаровцев – явная приманка, основная же часть прячется внутри фанз и ждёт, пока глупые белые сунутся внутрь, и вот там, в теснинах улочек, они схватятся врукопашную, используя своё численное превосходство. Ухмыльнувшись, он приказал унтеру продолжать обстреливать мятежников, а при атаке отходить к нему. Чутьё опытного разведчика не подвело: едва охранники начали, словно в тире, стрелять по вооружённым холодным оружием китайцам, как в ответ из фанз раздались выстрелы не менее десяти – пятнадцати винтовок, причём стрелявшие были хорошо обучены. Только чудом никого не убило, однако трое были ранены, и один из них тяжело. Мгновенно развернувшись, взвод вступил в перестрелку с засевшими в деревне мятежниками.

– Раненых в лазарет! – приказал Суботин. – Возьми пятерых и посмотри, что впереди. – Унтер, которому был отдан приказ, чуть замялся. – В бой не вступать, – добавил капитан, поняв его состояние.

– Слушаюсь, вашбродь! – рявкнул тот повеселевшим голосом.

Отправленный с донесением посыльный «порадовал» нас известием о первых серьёзных потерях…

– Чёрт, Иван Тимофеевич, для нас это категорически не приемлемо – терять людей у безымянной деревушки. – Во мне закипало раздражение. – Рота Дёмина сменяет разведчиков, в усиление – два «максима», огневой взвод и сапёрное отделение. Мичмана ко мне!

Моряки для меня были пока как чемодан без ручки: и нести тяжело – у, не учили их вести бои на суше, и бросить жалко – кадры-то вполне (образование у них было не хуже, чем у моих стрелков), да и насколько помню, чёрные бушлаты отличались отчаянной храбростью и упорством.

– Господин подполковник, – вытянулся согласно требованиям устава Вырубов.

Ну что ж, господин мореман, придётся вас поучить, глядишь и пригодится наука в Артуре года через четыре.

– Итак, господин мичман, – педалируя на его чин (что вскинулся-то, сынок?), начал я, – ваша задача смотреть, как действует рота поручика Дёмина. – Лицо Вырубова чуть скривилось в усмешке, мол, посмотрим. – Повторяю ещё раз, – жёстко произнёс я, иначе этот молодой идиот угробит кучу людей, причём ВСЕ будут считать, что так и должно поступать. Нет уж, хрен! – Вы смотрите и запоминаете! Если поручик сочтёт необходимым задействовать ваш отряд, то выполнять его приказы от и до. БУКВАЛЬНО! – Последнее слово у меня вышло тяжеловесно, но, похоже, до добра молодца дошло, что в случае неудачи слетит он с командирства. – Вам всё понятно?

– Так точно!

– Выполняйте!

Ничего, переживёт, а то развели тут индийские касты – с этими можно поручкаться, с этими нежелательно, а эти парвеню… Хватит!

У поручика Дёмина приказ Старика не вызвал удивления, неофициально уже сложилась практика: если требовалось «поиграть в салочки», то к разведроте добавляли роту Меркулова, а если штурмовать, то вне конкуренции были его ударники. Или первая рота Семёнова. В принципе он мог обойтись и своими силами, но царский (по-другому и не скажешь) подарок требовал взять эту деревушку с минимальными потерями или вовсе без них, тьфу-тьфу-тьфу, постучать по прикладу, чтоб не сглазить.

– Что тут, Игнатий Ксаверьевич? – спросил он у штабс-капитана, устроившегося на невысоком холме, откуда просматривался край деревни.

Увы, но лучшего НИ пока не было. Хотя левее был ещё один холм, но, как назло, к русским он был обращён крутым склоном, а пологая его часть наверняка отлично простреливалась.

– Пока ничего интересного, они, – кивнул он в сторону засевших китайцев, – явно надеются задержать нас тут как можно дольше.

– Хм, подозреваете, что внутри деревни есть невидимые отсюда укрепления?

– Уверен, Аристарх Михайлович.

– Отделению Новикова занять холм Высокий! – указал Дёмин на господствующую на местности высоту.

Альпинисты (так их прозвал Старик, хотя в Альпах ни один не бывал) были в штате каждой роты, не раз становясь той соломинкой, что ломала хребет верблюду.

Вестовой мигом улетучился, следом ушёл Суботин с разведчиками. Сменившие их стрелки вяло перестреливались с китайцами. Судя по облачкам, винтовки у них были старые, ещё на дымном порохе.

– Вашбродь, – отвлёк его ефрейтор-артиллерист. Второй стоял рядом с новинкой – телефонным аппаратом. – Взвод развернулся, куда стрелять?

– Гранатой пусть ударят в этот сарай. – Дёмин ткнул пальцем в весьма непрезентабельную постройку, куда он сам посадил бы засаду.

– Волга-3, я Вышка-3, ориентир 2, левее 0-05, дальше 10, цель – сарай! – прокричал в трубку ефрейтор.

Из правого орудия, стоявшего позади шагах в четырёхстах, раздался выстрел, и оно, откатившись назад, окуталось белым дымом сгоревшего пороха. Снаряд, пролетев сквозь крышу и не причинив видимого ущерба, взорвался где-то ближе к дальнему концу деревни. Не дожидаясь следующего выстрела, из двери выбежали трое в одеждах крестьян, но с обязательными красными поясами. Вот только артиллеристы не собирались давать шанс на спасение: второе орудие рявкнуло, и снаряд, пробив стены, взорвался внутри. Два тела словно выкинула рука великана – с такой скоростью они вылетели наружу.