Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 29)

– Одним словом, – криво улыбнулся начштаба, – нас здесь не любят, и это ещё мягко сказано. И самое плохое, это не крестьяне… – Он замолчал, не желая произносить слова «опора трона».

Да, именно так и обстояли дела, в другой ситуации они стали бы нашими союзниками (относительно, конечно, но всё же, всё же…), теперь они наши лютые враги – мы их РАЗОРИЛИ, а это нигде не прощают.

– Вот именно, – согласился я. – Теперь, главное, хочу расшевелить губернаторские роты, а то они для меня настоящие терра инкогнита. Жандармы мы или нет?

Намёк на провокации, о которых так самозабвенно говорят во всех слоях общества, вызвал у всех циничную улыбку…

– Командира второй роты китайцев ко мне.

– Слушаюсь, господин полковник! – Потапов с шиком бывалого кавалериста птицей влетел в седло. С лёгкой завистью проводил своего адъютанта, мне, увы, до такого уровня просто не дорасти. Мозги устроены по-другому (ну не смог я перестроиться, что ж поделать). А вот у ротного, молодец, строевые приёмы русского образца.

– Итак. – Убедившись, что нас никто не слышит, я задал давно интересовавший меня вопрос: – Чжао, а почему ты не пошёл в писцы? Или не озаботился поступить в школу искусств? – Повернувшись к нему, пытливо посмотрел в его глаза. – Почему армия?

– Видите ли, – очень осторожно подбирая слова, начал Шунь. – Матушка очень хотела, чтобы я стал уважаемым человеком…

– Хм, солдатом? – иронично осведомился у него. Интересно, как он станет отвечать? Сейчас отношение китайцев к армии такое же, как у нас в 1990-е и в начале 2000-х, то есть служат лохи.

– Не совсем так, по мнению моей матушки, состоявшийся человек – это тот, за кем стоит сила, – нейтрально закончил мой визави.

– А почему не краснобородые? Гораздо денежнее и опасности не в пример меньше, – делано удивился я, внимательно наблюдая за китайцем.

– Для кого-то это верх мечты, – согласился Чжао. Русский неспроста задаёт вопросы, явно тот смесок-переводчик ему многое рассказал об империи. – Мне недостаточно быть вожаком разбойников… К тому же редко кто из них заканчивает свои дни в постели. – Говорить о том, что конные команды охотятся на особо наглых главарей, он не стал. Хотя и слышал о скрытой вражде внутри жандармов, но тут вспомнилась поговорка, услышанная от купца, мол, «две собаки дерутся – третья не лезь».

– Зато покровительство сильных мира сего. – Голос подполковника был чуть ироничен.

– Они переменчивы в своих симпатиях, – тут же нашёлся Чжао. «Особенно если предложат хорошую цену», – мысленно добавил он.

Пример Чанга годичной давности хорошо показал молодому китайцу, что стоит такая «забота». Тот промышлял похищениями состоятельных людей, как водится, заигрался и по милой привычке послал отрезанную голову не успевшим заплатить за «гостя» родственникам. В результате и он, и весь его отряд был уничтожен, а покровитель угодил в засаду и погиб со всей свитой. Чьих это рук дело, никто не сомневался, но больше так демонстративно своё «неудовольствие» краснобородые выражать не решались.

– Всё зависит от человека, – обтекаемо произнёс я, внутренне ухмыляясь, поскольку лично общался с поручиком Голицыным (ага, сам чуть не заржал, между прочим, он на самом деле из этой семьи, но какая-то захудалая ветвь), командовавшим конной командой, провернувшей такую блестящую операцию.

Напоминающий Гринёва (и воспринимаемый окружающими именно так), он, в отличие от последнего, закончил Николаевское кавалерийское третьим в выпуске и сразу написал прошение о переводе в корпус. С последним всё было понятно – Сергей послал старший курс далеко и надолго вместе с «давними и славными традициями». А двоих любителей цука едва не угробил на дуэли (руководство, естественно, спустило всё на тормозах, дабы не выносить сор из избы), а он два года учился в атмосфере всеобщего (и преподы те ещё суки оказались) остракизма. Ловить ему в армии после этого было нечего, зато мы приобрели толкового офицера. Отправленный на задворки империи, он не впал в уныние, а, наоборот, с удвоенной энергией взялся за подготовку своей команды. И через полгода его стали приводить в пример, как следует нести службу. Пикантность заключалась в том, что тыкали носом как раз армеутов. И когда оборзевший от собственной крутости и безнаказанности отморозок оставил своеобразное напоминание о просроченном платеже, Владивостокское управление послало его выправить ситуацию.

Для начала собрав всех заинтересованных лиц, Голицын предложил «скинуться» (процитировав классика насчёт подкупательного метода). Купчины было закряхтели, но поручик со скукой в голосе сообщил, что его дело предложить… Плюнув (развести молоденького жандарма на «патриотизм» не удалось), толстосумы выделили нужные средства. Дальше была весьма долгая игра, в которой удалось выйти на «задвинутого в тень» помощника Чанга. Тот имел собственные планы, и теряющий всякое чувство меры главарь откровенно его тяготил (как и остальные подельники), а потому предложения Сергея принял с радостью. В результате Чанга и его банду повязали во сне (тут постарался новоявленный «Штирлиц», подмешавший в еду снотворное) и перевезли к нам. В итоге возник юридический казус – с одной стороны, их надо передать в руки правосудия, с другой – они сами являлись согласно всем законам такими же преступниками. Да и веры в адекватность суда ни у кого не было, а потому… Воткнутые на колы головы впечатлили всех заинтересованных по обе стороны границы. А чиновник, «крышевавший» главаря, вот несчастье, попал в засаду какой-то банды хунхузов. Видимо, чем-то злы на него были, поскольку умирал он погано. Китайские власти шум поднимать не стали, хотя сомнений в авторстве ни у кого не было, но в результате людей хоть и похищали (увы, но этот «бизнес» очень доходен), но заложников не калечили и не убивали.

– Как себя поставить… И конечно, кто твои друзья. – Слова были произнесены, теперь выводы пусть делает сам.

– Я понял вас, господин полковник, – почтительно произнёс Чжао.

– Очень хорошо. – Несмотря на демонстрацию мне почтительности, я не верил ему. Пока мы сильны, нас боятся, а как ослабнем… Потому не стоит доводить дело до этого. – Выдели четыре десятка стрелков для разгрома отряда мятежников. И знаешь, что… – Я посмотрел на него, словно прикидывая, сможет ли он справиться. Пауза затянулась, и, кивнув самому себе, будто подтверждая решение, сказал: – И давай сам ими командуй. Губернатор отзывался о тебе как о способном командире, не разочаруй его…

Отпустив Шуня, я задумался. Ситуация в Маньчжурии внушала осторожный оптимизм. Связь с Владивостоком сохранилась, подкрепления из него пошли, а это весьма способствует поднятию морального духа. Да, Цицикар занял дорогу от Ялу до Аньды, Бухэду, как я и говорил, мы вряд ли удержим, слишком мало сил, но драпа, слава богу, нет. Паровозы, вагоны, запасы, а самое главное, люди планомерно эвакуируются. Участки, расположенные западнее, эвакуируются в направлении границы восточнее, собираются в Харбине. Из Забайкалья перебрасывается всё, что могут наскрести, Хайл ар готовят к обороне, возводя редуты и люнеты. Есть надежда, что удержим Хинган. Гиринский губернатор, получив от нас заверения (и особенно впечатлённый рейдами на Хулачен и Ашихе), начал решительно давить мятеж. Так, попытавшиеся войти в стольный град толпы ихэтуаней были немедленно рассеяны его войсками. Стоящая в городе 2-я сотня охранной стражи в этом участия не принимала, лишь один из постов обстрелял группу мародёров. Вожаков посадили в «клетки смерти», остальных заковали и отправили на строительство железной дороги. Да-да, господин Чан Шунь отлично понимает, ЧТО даёт ему её наличие. А потому торопится соединить Гирин с КВЖД, пока он нам нужен. Специально выделенные конные сотни взяли под охрану линию телеграфа, так что связь работает. Особо отмечена в донесении подготовка столбов как для ремонта и замены испорченных, так и для прокладки новой линии. Причём строительством занимаются пока самостоятельно, вполне хватает низового персонала и рабочих, умеющих и знающих, что надо делать. Нет, положительно у европейцев (и, увы, к моему сожалению, и русских) выработался стереотип недалекого азиата, любителя опиума. Нечто среднее из рикши и кули, помесь, так сказать. Вот так и японцев все воспринимают…

Это что касается непосредственно Северной (то есть нашей) части. На Юге дела более интересные. Вместо отправки войск в Центральный Китай на радость цивилизованным государствам (особенно наглам) мы начали раскручивать свой паровой каток, под который попал Мукденский губер. Отряд Веселаго, опираясь на Инкоу, начал бить плохо организованные местные войска. Особую пикантность придавало то, что в этот раз иностранцы прямо настаивали на немедленной присылке войск. Наведя порядок с помощью местных купцов (ну да, лозунг «грабь награбленное» не придумка злых большевиков), адмирал поднял русский флаг над таможней, вызвавший небольшую истерику у наглов. Затем, нанеся поражение мятежникам под Ташичао и Гайчжоу, он занял дороги, идущие на Ляоян. Переброшенный 12-й Восточно-Сибирский стрелковый полк с четырьмя орудиями рванул по кратчайшему пути к Мукдену. По крайней мере, так было в последнем сообщении, посланном из Артура через Корею, прямое сообщение с Южной веткой прервано. Ну, ничего, хитроседалищному губеру теперь не до нас, и мы смело можем заняться Шоу Шанем.