Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 32)

– Твою дивизию! – Нет, ну кто там такой умный? Чжао только что доложил, что от первой роты остались рожки да ножки. Гибель ротного словно выдернула стержень из стрелков, боязнь новых подрывов, паника и, как результат, повальное бегство, вдобавок с Левой очень удачно накрыли мечущихся солдат артогнём. – Забирай оставшихся к себе, на вершине оставь наблюдателей, а сами укройтесь поблизости.

Отпустив комроты-2, я возблагодарил несдержанность безвестного китайского командира. Не поторопись он открыть стрельбу из орудий, то, возможно… Хотя какое к чёрту возможно! Наверняка нам устроили бы хорошее кровопускание.

– А плохо дело. – Милютин, опустив бинокль, нервно дёрнул левой щекой. – Разведка, конечно, нужна, но я вам и так скажу: два орудия, скорее всего, германские 77-мм полевые. Да.

– Хреново. – Я мельком взглянул на часы. – Пока укладываемся. Атаковать сейчас – потери будут большие. Ну что, рискнём, а, Иван Тимофеевич?

– Ночная атака? Может быть, может быть… Тогда выбиваем у них козырь в виде пушек. Возможно, и мы сможем ввести в дело свою артиллерию, – согласился мой начштаба.

Ночь укутала землю тёмным покрывалом, давая покой уставшим людям, так страстно старавшимся убить друг друга днём. Редко-редко грянет выстрел, словно бы говоря – ещё не всё закончено, ждите, ждите нового дня. Небольшие тучки постепенно рассеивались, и на небосклоне зажглось ночное солнце, заливая своим призрачным светом всё вокруг. Ему были неинтересны проклятия, сыпавшиеся сейчас на него от старающихся укрыться в тенях от любого предмета людей. Ему была безразлична и их благодарность, которую возносили ему другие – мёртвому солнцу не было дела до живых…

– Не получится, Иван Тимофеевич, – тихо прошептал Крамаренко, сжимая кулак, словно собираясь удавить «волчье солнышко». – Видите, что творится, а мне не дальше полутора вёрст пушки ставить надо, тогда я могу попадать, плохо, но могу.

– Понятно, ничего страшного, Александр Фёдорович, действуем по запасному варианту, – произнёс Милютин, поглядывая на меня.

Вмешиваться в действия начштаба я не собирался, поскольку такой форс-мажор был учтён. Вообще-то подготовка штурма позиций цицикарцев была даже, на мой взгляд, избыточна, если бы не одно но – именно эта операция должна была показать возможности батальона. И тогда мой рапорт о развёртывании ещё двух (со всеми средствами усиления) может быть удовлетворён. А может, и нет, тут уж, как карта ляжет. Вспомнив, как потрошили пленных, я слегка поморщился, хотя Чжао основное проделал подальше от наших глаз, парочка особо упрямых решила показать «характер»… Ну да, гиринцы их быстро в чувство привели. Оказалось, что, зная об отсутствии у нас артиллерии (пушки Барановского и трофейные орудия времен Франко-прусской войны), полковник Ван решил действовать от обороны. Нет, этого, естественно, солдаты не знали, просто китайцы при малейших обходах всегда отступали, дабы избежать окружения. А здесь сидят плотно, хрен сковырнёшь. С учётом численного превосходства войск цицикарцев он явно уверен, что осада будет снята. Очень неплохой план, вполне выполним. Вот только дьявол, как известно, кроется в мелочах. Окопы, прикрывавшие позиции артиллерии, были не полного профиля, а едва-едва годились для стрельбы с колена. Вместо «зигзагов» они нарыли короткие канавы для восьми человек, больше там нормально не развернуться. Причём в одну «нитку», ну и так далее, плюс, самое главное – там много ихэтуаней, которые здорово проагитировали солдат на предмет, что нужно, а что не нужно брать у белых варваров. По показанию пленных вождь отряда «боксёров» практически подмял под себя пехоту и часть артиллеристов. Офицеров ещё слушаются, но относятся с некоторым недоверием. Всё это не могло не сказаться на обороне и на моральном духе (тут с Драгомировым не поспоришь), причём в худшую сторону.

Час ночи. Сейчас разведчики уже должны начать снимать часовых, открывая дорогу штурмовым группам…

Бесшумно подобраться к китайцам удалось, на удивление, не сложно – пара идиотов (ну как ещё назвать болтающих друг с другом солдат), посаженная в секрет, лишь изредка поглядывала по сторонам. Итог был закономерным: рывок, чужая ладонь, закрывающая рот, и что-то холодное, проникающее в тело.

– Готовы, – прошептал старший из разведчиков. – Давай!

И самый молодой достал фонарик (вещь страшно дорогую) и трижды нажал на кнопку. Закрытая красным светофильтром лампочка замигала. Ждавшие сигнала сапёры и стрелки штурмовой группы начали ползти. Вот и… да, траншеями это не назовёшь, сплошное недоразумение – смесь русской, немецкой и своей школ фортификации. Одно плохо: не спит часовой, и не только он, ещё два-три «боксёра» о чём-то бормочут. Взять их в ножи так просто не удастся. И снова сигнал фонарём: «Тихо пройти не получится».

Замерло всё, но, видать, почувствовал кто-то или услышал, а может, почудилось кому-то, но пара китайцев вылезла и пошла проверить… Что забыли тут эти макаки, мало волновало Вейде. Его взвод уже был на расстоянии броска гранаты от траншеи, но опытный старший унтер-офицер надеялся всё же снять этих чёртовых полуночников по-тихому. Понимая уже, что ещё пара-тройка метров – и китайцы обнаружат его бойцов, он, коснувшись лежащего рядом стрелка, указал на левого. Сам же поймал на мушку второго – и пронзительная трель свистка, подающего команду «атака», пронзила ночь. Два выстрела слились в один (на таком расстоянии не промахиваются), а в траншеи уже полетели гранаты, и спустя три-четыре секунды начался ад.

Выскочившие было часовые полегли под ружейно-пулемётным огнём, а те, кто только проснулся (хватало таких счастливчиков), были мгновенно добиты рванувшимися вперёд стрелками. Оборонительная линия перестала существовать, и на вершину накатил рёв атакующей русской пехоты. Попытка контратаковать, предпринятая ихэтуанями, дико кричащими «Ша!», натолкнулась на огонь «мадсенов».

Пулемётчики буквально разорвали людскую волну, не дали разогнаться (под горку ведь!), устелив склон трупами, а тех, кто смог добежать, приняли в штыки. И тут для крестьян (а именно они и составляли почти девяносто процентов «боксёров») стало шоком, что в рукопашной противник превосходит их на порядок. Обманное движение – и штык ударяет в живот. Вот чья-то голова лопается от удара приклада. Короткая очередь – и трое мечников падают в шаге от стрелка, отмахивающегося от двоих. Вот сапёр лопаткой буквально перерубает шею одному из них, а стрелок, изловчившись, закалывает второго… И все китайцы кончились.

– Не спать, вперёд! – надрывались отдельные, слыша свистки взводных.

Тысячи раз отработанные движения – бежишь, падаешь, переползаешь, стреляешь, вот можно уже и гранату добросить… и последний рывок. Бухают пушки, но мимо, лишь где-то там, за спиной рвутся снаряды, «мадсены» буквально заливают свинцом всё, что хоть как-то похоже на бруствер. Видны редкие вспышки выстрелов отдельных смельчаков. Ворвавшиеся на вершину русские стреляют в мечущихся «боксёров» и солдат, артиллеристы попадали на землю, не пытаясь больше сопротивляться…

Когда раздались первые выстрелы, я с трудом сохранил спокойствие. Это только в книжках и в Голливуде бесстрашные герои легко побеждают толпы врагов. Реальность, увы, гораздо приземлённей. И хотя все пренебрежительно отнеслись к цицикарским артиллеристам, те сумели преподнести сюрприз, открыв огонь на второй минуте боя.

– Осторожность ещё никому не вредила, – сказал я Милютину, когда над позициями, где по плану должны были стоять наши пушки, выросли шапки шрапнельных разрывов. – Да и везение тоже не стоит сбрасывать со счетов. Иначе оба расчёта мы уже потеряли бы.

– Это точно, – согласился начштаба. – И мне это не нравится, если помните, у мятежников осталась ещё пара орудий.

– Хм, Иван Трофимович, надеюсь, мы захватим эти пушки, а с теми будем разбираться по мере возможности. – В ожесточённую перестрелку добавились разрывы гранат, и, спустя пару минут, всё затихло. А затем в небо взлетела ракета. – Ну вот, всё дело заняло семь минут, – повторил я слова адмирала Нахимова в исполнении Дикого. Отказать себе не смог, хотя понимаю, что это пижонство. Единственное, о чём я сожалел, так это о невозможности пополнить запас снарядов для трофейных пушек…

Ю Вань пришёл в себя от пинка по рёбрам. Всё было как в тумане, словно издалека доносились чьи-то голоса:

– …три это офи… спи…

– …юсь гос…н фельд…

– …СЯ, ПО…СЯ, ПОД…СЯ.

– Чер… не виде… тузило его во……лей.

Значит, плен. Последнее, что он помнил, – крик подносчика, толчок в спину и приближающийся зарядный ящик. Когда в передовых траншеях раздались взрывы, Вань сумел мгновенно навести порядок, и артиллеристы даже выстрелили два раза шрапнелью по местам, где русские явно готовили позиции под свои орудия. Повернув голову, он увидел в призрачном лунном свете, как предводитель «боксёров» дико кричал, указывая мечом вниз. Людская волна рванулась, и… падали, падали заговорённые ихэтуани под ливнем пуль. Кое-кто из солдат попытался отстреливаться… А затем раздались взрывы уже здесь.

Кое-как усевшись и стараясь не делать резких движений, он осмотрелся. По позиции расхаживали русские, деловито собирая имущество батарейцев. Последние, в довольно большом количестве, стояли рядом под присмотром караульных. Накатившая тошнота едва не заставила Ю выплеснуть содержимое желудка.