Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 33)
– Гос…ин, госпо…ин, – запричитал наводчик Лиу. – Вы…усвуете?
– По…мо…ги мне вс…та…ть, – запинаясь, прохрипел Вань.
С трудом поднявшись, он, практически вися на наводчике, попытался сделать шаг. Голову пронзила боль, и он едва не рухнул обратно на землю, но всё же удержался на ногах. Постепенно тихий звон, поселившийся в ушах, стал таять, и Ю начал нормально различать слова окружающих.
– Вашбродь, очухался супостат, – раздался за спиной рык русского. Повернувшись, он заметил, как к ним подходит офицер в сопровождении двух солдат. Стоявший рядом ефрейтор, вытянувшись, продолжил: – Вот, живой.
– Так, толмача сюда. – Свет фонаря ослепил Ю. – Контуженный, – определил состояние русский.
– Не на…до, – произнёс Вань. – Я говорю по-русски.
– Тэк-с, замечательно, этих отдельно. Офицера к господину полковнику…
Когда его, поддерживаемого с двух сторон, привели к русскому офицеру, он мысленно попрощался с жизнью. Рядом с ним стоял ещё один офицер, смотревший на него, как на пустое место, и трое солдат. Как раз для расстрела.
– Где научился говорить по-русски?
– Жил у род…ственни…ка в Благо…вещей…ске, – не стал юлить Вань.
– А как в армию попал? – с интересом посмотрел на него русский. – За какие грехи? Сам, поди, приказчиком был, и не из последних.
– Мое…му род…ствен…нику прика…зали най…ти чело… века хоро…шо образо…ванного, он выб…рал меня. – Говорить о том, что отказ означал нищету для его семьи, Ю не стал.
– Господин полковник. – Подошедший офицер напомнил Ваню Бяо Ланя, который следил за всеми приказчиками и рабочими.
– Вот, полюбуйся на рекрута, – кивнул на него старший. – Расспроси его сам. Похоже, знает много интересного.
– Ну… – Закурив папиросу, капитан выпустил струйку дыма, отгоняя вившихся комаров. – Расскажи всё с самого начала. Как ты сюда попал, кто здесь верховодил и с чьего совета полковник Ван засел в Хулачене?
– Господин, – начал Ю, стараясь произносить слова более внятно. – Я помо…щник уважаемого госп…на Лю…
Ему снова вспомнился тот проклятый день… Тогда ещё никто не видел тех смелых бойцов, которые бесстрашно выступали против белых варваров. Ходили самые разные слухи о чудодейственных заклинаниях и умениях, которыми владеют вожди ихэтуаней. Сам Ю относился к этому скептически, но рот держал на замке. Злить сейчас крестьян не стоило, да и часть трактирщиков и купцов, разорившихся с приходом русских возчиков, поверила в рассказы шнырявших то тут, то там лазутчиков. Для этой позиции, так удобной для обороны, полковник Ван выделил половину своих пушек, правда, как подозревал Ю, тут руку приложил господин Лю, желавший, чтобы его батарея поучаствовала в бою. Командир отряда отказать дальнему родственнику губернатора не смог, вот и оказался Вань тут. Вместе с ним были оставлены пехотинцы и с десяток мастеров фейерверков. Именно они заминировали хитрыми фугасами соседнюю вершину.
– …Но тут в боч…ку мёда добавили лож…ку дё…г…тя…
Пришедший отряд «боксёров» сразу стал разлагающе действовать на солдат. Предводитель шайки (по-другому Ю их не воспринимал) сразу начал говорить о том, что все их труды в возведении укреплений – пустая трата времени. Его самого и большую часть отряда заговорили, и теперь белые дьяволы в них не попадут. Командир пехотинцев Ляо, и так не блещущий умом и талантами, не стал ставить на место этого крестьянина. Результат не замедлил сказаться: солдаты, видя, что начальство подчинилось пришлым, стали с удовольствием слушать и выполнять приказы вожака ихэтуаней. К большому сожалению, часть артиллеристов примкнула к банде, в которую стал стремительно превращаться их отряд. Нет, расчёты дистанцировались от пришлых и подчинялись Ю, но ездовые заявили, что они борцы с белыми дьяволами и для них он, Ю, теперь не указ.
– А где эти умельцы? – поинтересовался русский.
– О…ни уш…ли, кот…да ихэ…ту…
– Когда крестьяне посчитали, что они главнее всех? – перебил его офицер.
– Да.
– Куда они пошли, знаешь?
– Ху…ла…
– Назад в Хулачен? – Курт порядком устал от такой речи, но выслушать пленного китайца стоило. – Дежурный, этого отдельно, пусть доктор осмотрит. Выполнять!..
– Как вам это, господа? Похоже, всё не так уж и плохо. – Мне после прочтения допроса китайского артиллериста стало гораздо спокойнее. – Курт Генрихович, а что у нас по «боксёрам»?
– Очень неоднозначно. – Офицеры отряда, бывшие на совещании, с нетерпением ждали ответа на столь важный для всех вопрос. – Командир этого, с позволения сказать, отряда родом из провинции Чжили. Сюда пришёл с земляками. Есть даже один уникум из Шаньдуня. Хотя он и туповат, но сведения, полученные в результате допроса, интересные. Новый губернатор железной рукой навёл порядок и где истребил, а где просто выдавил мятежников в центральную провинцию.
– Немецкие концессии, как я понимаю, не успели пострадать? – мгновенно сориентировался наш зампотыл. – Угольные копи?
– Да, имущество и собственность подданных рейха в безопасности, – констатировал очевидное Мейр. – Владимир Исаевич, вы обязательно ко мне загляните, там много интересного скопилось.
– Непременно, Курт Генрихович.
– Далее. Как вы знаете, в планах мятежников – разрушить только что построенную «маньчжурку», – продолжил Мейр. – И, по словам пленных, цицикарский губернатор в этом заинтересован не меньше, чем невежественные крестьяне. Кроме того, в Цицикаре открыто говорят, что выкинут русских с Амура. А это, господа, уже очень серьёзно. – И повёл головой влево-вправо, разминая затёкшую шею. – Теперь всё становится на свои места. Имея превосходство в людях в шесть раз и артиллерии – в четыре, причём обладая новейшими образцами, господин Шань намеревается всерьёз отодвинуть границу. – Присутствующие ошарашенно переваривали
И начштаба на карте указал, кто, где и в какой последовательности атакует Хулачен…
Лёгкий ветерок ласково скользит по разгорячённому лицу, давая такую желанную прохладу. В небе ни единой тучки, идеальная погода для летунов, правда, до них ещё три года, если правильно помню. С сопки отлично просматриваются подступы к городу. Никаких земляных укреплений перед ним нет, это радует. Единственный вопрос: такое пренебрежение – инициатива полковника или разлагающее действие «боксёров»? Хотя… какая разница? Ротные колонны уже развернулись в цепи и ждут только сигнала. В спину нам не ударят, деревушки, что попадались на нашем пути, пусты, двое-трое глубоких стариков и старух оставленных (всё равно работать уже не могут, не жалко) рассказали о поведении пришлых «освободителей». Сами ихэтуани практически не грабили, так, сущая мелочь, зато солдатики отличились – и пожрать, и выпить, и баб повалять они были горазды. Как говорится, «началось в колхозе утро», честно сказать, я не стал забивать этим голову. В данный момент меня больше всего интересовало, сможем ли мы (вернее, наш главарт) «работать» с закрытых позиций. Пленные солдаты энергично оборудовали позиции. Покачав головой, я вспомнил, как они проходили мимо расстрелянных мятежников. Да, я самолично приказал поставить всех захваченных (главарей пока оставил в живых) к стенке. За что? У вождя нашлись два обручальных кольца и пять крестиков. Причём не новодел, где-то середина прошлого века. Такие у состоятельных людей – купцов, инженеров, в общем, нынешний средний класс. Парни из раз-ведроты разговорили эту сволочь. Оказалось, не повезло семье приказчика, они выехали из Тяньцзиня и нарвались на шайку «боксёров». Дальше всё понятно… Так что расстреливали их уже не стрелки Чжао, добровольцев хватило с избытком, и пусть ещё радуются, что легко ушли!
Штурм города начался в одиннадцать утра с артиллерийской дуэли. Захваченные в полной исправности орудия играли роль артполков РГК. Крамаренко, получив наконец, как он выразился, «нормальный инструмент», начал пристрелку западной стены, где стояли две оставшиеся у китайцев пушки. Вот тут и сказался класс оставшихся у противника пушкарей: управление огнём было из рук вон плохим. Гранаты сыпались, как бог на душу положит, шрапнель рвалась где угодно, об установке трубок лучше не вспоминать… Словом, очень приятный для нас противник.